Раздосадованный он вышел в прихожую. Но уходя, решил, видимо, окончательно отбросить все условности. Повернулся ко мне и с явной угрозой процедил:

— Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Эти его слова меня не на шутку встревожили. Оленьку он любит. Ради нее на все готов. Раньше меня это трогало, а сейчас пугало. Объективно, я ведь не какая-нибудь гулящая алкоголичка, которая забывает про своего ребенка, а с другой стороны — зная его связи и настырность, всего можно ожидать.

Интернет тоже ничем не утешил. Начитавшись всяких диких случаев, я одела Оленьку, вызвала такси и отправилась на вокзал.

А по дороге прикидывала, куда лучше купить билет. В Красноярск? Новосибирск? Владивосток?

В конце концов, взяла на послезавтра билет до Улан-Удэ. И ехать недолго — я ведь еще не знала, как Оленька перенесет дорогу. И подруга по институту там жила.

Вернувшись домой, я сразу взялась собирать сумки, а назавтра наметила себе съездить в гимназию забрать свои вещи и трудовую. Ещё в детскую поликлинику сходить, взять карточку. Словом, дел было невпроворот.

Но утром к нам пришли…

Они даже позвонили в дверь по-особому, не как гости, а требовательно.

Или я уже накрутила себя до такой степени, что всего стала бояться. Хотя в этот раз мои страхи оказались не беспочвенны.

На пороге стояли две женщины средних лет. На мой вопрос сообщили, что они из органа опеки и попечительства."

"— Будем делать проверку, — заявила одна таким тоном, будто тут шалман какой-то. И с таким же выражением лица она перешагнула через сумку, которую я как раз собирала к отъезду.

— В доме не прибрано, на полу валяются вещи… Снимай вот тут.

— Да где что валяется? Это же просто сумка…

Но тетка меня даже не слушала.

Прошла, не разуваясь, на кухню. Осмотрела придирчиво каждый угол, даже под раковину заглянула. Потом открыла холодильник.

— Практически пустой! — обернулась она к своей напарнице. — Так и запиши — продуктов в доме нет. Ребенок голодает.

Конечно, нет, если мы собрались сегодня уехать. Но едва заикнувшись, я замолкла. Почему-то подумалось, что не стоит им знать о нашем отъезде.

— Ребенок не голодает, — взялась я спорить с ней. — Она питается, как положено. Ест только свежее…

Но и на этот раз тетка пропустила все мои слова мимо ушей и сунула нос в шкафы.

Упаковки с макаронами и крупами проигнорировала, зато с такой радостью обнаружила давнишнюю початую бутылку Мартини. Я уж и не помнила, с какого торжества она тут стояла. Но эта… проверяльщица с ликованием достала ее и продемонстрировала напарнице, как будто там не несчастный одинокий запылившийся Мартини, а целая батарея пустых бутылок из-под водки скопилась.

— Алкоголь… ну ясно. Зачем еда, да, мамаша?

Я аж опешила от такого заявления.