Проснулась я от собственного клацанья зубов. Первое, что бросилось в едва приоткрытые глаза — знакомый интерьер моей спальни, но, как и когда я сюда попала, вспоминалось с трудом. Да и кто заботливо накрыл меня пледом, тоже не помнила.

Я осторожно приподнялась на кровати, но тут же замерла, заметив на ее крае белобрысую макушку, уложенную на скрещенные руки. Егор спал, скрючившись сидя на полу и скромно уткнувшись головой в угол матраса.

«Если меня колотит до костей, то как же холодно ему…» — мысль неосознанно проскочила в моей ещё не проснувшейся голове. «Да какая к черту разница», — тут же одернула я себя. «Пусть хоть околеет»."

"Скинув плед, я опустила ноги с кровати, осторожно опираясь голыми ступнями о ледяной пол, одновременно пытаясь вспомнить, что следовало после того, как я расколошматила полкухни.

Мысль о масштабной уборке заставила меня тихо застонать, а за моей спиной тут же возникло движение.

— Как ты? — едва слышно проговорил Егор.

— Не знаю, — ответила я, сморщившись от звука своего севшего до неузнаваемости голоса. Горло ломило от дерущего ощущения сухости. — Долго я спала?

— Почти двое суток.

Я резко обернулась, уставившись на Егора. Он так же сидел на полу, подперев голову рукой и запустив пятерню в свой пшенично-растрепанный беспорядок. Рубашка в красно-черную крупную клетку была изрядно исполосована мятыми заломами. Осунувшееся лицо пугало своей бледностью, особенно на контрасте с темной щетиной, которая придавала еще более неопрятный вид. А вот глубокие темно-фиолетовые круги под глазами отлично гармонировали с выцветшим, вымученным взглядом. Егор похудел. Сильно. Под гнётом алкоголя и истерики той ночью я и не пыталась заметить, изменился ли он почти за два месяца отсутствия в моей жизни. Но ответ был очевиден — изменился. По крайней мере внешне.

— Двое суток? — я облизала свои губы, покрывшиеся сухой коркой. — Почему не разбудил меня за все это время?

— Просто ты так долго плакала и кричала, что… — прохрипел Егор, немного замявшись при ответе. — В общем, я просто решил, что тебе лучше дать отдохнуть столько, сколько нужно.

Воспоминания своей дикой истерики накатили холодной лавиной, заставив налиться щеки жаром от четко всплывавших в голове картинок, как меня успокаивающе гладят его ладони и как трепетно он касается губами моего лба. Мне захотелось провалиться от стыда, боясь, что Егор начнет напоминать мне об этом, но, похоже, он и не собирался этого делать. Королев продолжал сидеть на полу с невероятно уставшим видом, приглаживая взъерошенные волосы. Пальцы и внутренняя сторона его ладоней была покрыта множеством мелких царапин и ран, что сразу бросилось мне в глаза.