Она умирала, пока я выла в подушку о тебе. О тебе, Егор!

Моя ладонь неосознанно схватила еще один стакан, и он яркими стеклянными каплями разлился прямо перед нашими ногами.

— Не подходи, или следующий стакан полетит тебе прямо в голову, — прошипела я, нащупывая рукой на столешнице новую стеклянную жертву.

— Ты можешь всадить меня все ножи, но я отсюда не уйду, — прошептал он, а разноцветные глаза решительно подтверждали эти слова.

— Да что ты заладил одно и то же? Что это теперь изменит? Ты нужен был мне тогда, а не сейчас, — мой крик эхом раскатывался по воздуху. — Я ждала тебя, готовая простить все что угодно. Боялась осознать, что я действительно осталась одна. А что сделал ты?

— Я струсил, Кира, — Егор смотрел прямо на меня без тени наигранности.

Это не было оправданием, не звучало, как попытка вызвать к себе сочувствие. Это был его искренний ответ. Ответ, в который он сам действительно верил.

Не выдержав прямого и пронзительного взгляда, я отвернулась, уставившись в окно и не заметив, что щеки уже были пропитаны слезами. Позади меня тихо захрустело стекло по кухонной плитке.

— Не подходи… — Вдох. — Прошу… — Выдох. Поворот.

Я оказалась загнанной в угол. Гнев, злость, отчаяние затягивали все сильнее, и контроль надо мной взяли эмоции. Мои руки одним движением смахнули на пол целую стопку тарелок, аккуратно стоящих на столешнице. Оглушительный звон врезался в тишину дома.

— Убирайся отсюда. — Мой ор можно было услышать и за тысячу верст от нас.

— Никогда.

Бездна боли разноцветных глаз мучила меня сильнее, чем нужно было. Перестав держать себя в руках окончательно, я просто без разбора скидывала на пол все, что плохо лежало и находилось в зоне досягаемости моих рук. Звон разлетающегося стекла, керамики, хрусталя давал возможность глушить подступающие крики к горлу и звук его голоса, который пытался докричаться, умоляя остановится. Я не видела ничего перед собой, я хотела слушать только ноты бьющейся посуды, пока Егор не обхватил меня руками, крепко прижимая к себе.

— Остановись… Я здесь… Я с тобой… Моя… — широкие ладони, бережно обхватили мое лицо.

Прикосновения, ощущение тепла, запаха, дыхания — меня парализовало, остался живым лишь голос.

— Сука! Ты обещал сдохнуть, если потеряешь меня! Это ты во всем виноват! Ты! Ты! Ты! — я изошлась в диком крике, цепляясь за мягкую ткань его рубашки и чувствуя, как начинаю захлебываться от собственных слез.

Дальше я совсем не контролировала происходящее. Помнила лишь свой истошный вопль, взорвавшийся во мне. Вопль, который раскол в щепки, все то, что держало меня на плаву эти месяцы.

И помнила дрожащие теплое дыхание Егора, омут сильных объятий и его тихий убаюкивающий шепот.

Глава 47

Холод, пробравшийся мне под кожу, скрутил изнутри.