Я существо нежное и люблю, когда со мной в отношениях ласково.

– Это не отношения. Это вынужденное соседство. Не путай. Так, кровать! Я сплю слева, ты спишь справа.

– Это слишком сложно. Я запутался.

– Что?

– Вешалки слева, кровать справа. Где логика? Нельзя как-то придерживаться одной стратегии планирования нашей увлекательной совместной жизни? – силюсь не заржать.

Карамелька складывает руки на груди и агрессивно сдувает упавший на глаза локон:

– Кровать – право, вешалки – лево. Что тут путать?!

Я поднимаю руки:

– А ты почему вообще вернулась-то? Нет, ты не подумай, наш с моим эго «люкс» к твоим услугам, я интересуюсь из чистого любопытства.

Стеф сокрушенно качает головой, мило насупившись. Открывает чемодан, начиная разбирать. Пыхтит, как потревоженный ежик, и жалуется мимоходом:

– Я его потеряла. Не могу поверить просто! Я вообще в эту поездку какая-то рассеянная и нерасторопная, что за наваждение такое?

– Что ты потеряла?

– Паспорт! Я потеряла паспорт. Представляешь? – пихает аккуратной стопкой футболки и майки в ящик комода. – Ума не приложу, где и когда.

– Серьезно? – заламываю бровь.

 – Как можно потерять свой главный документ? – отвожу взгляд, подцепив пальцем симпатичный черный бюстик в чемодане Ростовцевой. – Наверняка где-нибудь… лежит… – поднимаю лифчик за лямку, крутя перед глазами с похабной улыбочкой. – Я бы потрогал… – все такое просвечивающее, ажурное, максимально бодрящее самые развратные мысли. Увидеть бы это на упругой двоечке Карамельки…

– Что “потрогал”? Эй! – Стеф налетает на меня, как фурия, и вырывает из рук эту пикантную деталь гардероба. – Свой потрогай!

– У меня таких нет. К счастью или к сожалению.

Так как ты умудрилась его потерять?

– Откуда я знаю! – шипит. – Вот так – взяла и потеряла.

– Что теперь будешь делать?

– Пойду писать заявление об утере. Завтра позвоню в аэропорт, может быть, там забыла. Хотя слабо верится.

– На стойке в отеле не спрашивала?

– Спрашивала. Нет его, – морщит свой носик. Мне жуть, как хочется ее в него чмокнуть. Я держусь. Чтобы чем-то себя занять, прохожу к бару и стаскиваю еще один пустой стакан. Чтобы слегка успокоить свое разбушевавшееся кудрявое облачко – плескаю каплю виски Стеф и добавляю себе.

Протягиваю Ростовцевой, она хмурится:

– Что это?

– Чай.

– Это виски.

– Если знаешь, зачем тогда спрашиваешь?

– Запивать проблемы алкоголем – ни к чему хорошему не приведет.

– А мы не запиваем, – стукаю своим бокалом о ее. – Мы успокаиваем тебя. Выдохни, Карамелька, а то ты сильно напряженная какая-то.

– Я смотрю, зато ты сильно довольный. Почему?

– Ты вернулась, – развожу руками, обводя номер, – да, я доволен.

Ростовцева как-то подозрительно косится в мою сторону. Я улыбаюсь.