Нет, ну до чего упрямая! Не понравилось ей, видите ли, вчерашнее. Ну-ну… Сказки такие она будет своему Федору в уши заливать. Катком по моему мужскому самолюбию проехать хотела? У меня к таким “вракам” иммунитет. Ее горячий ротик может говорить все, что угодно. Тело никогда не обманет. И ее телу понравилось. Я точно знаю!

В конце концов, не придумав ничего лучше, открываю ноутбук и с головой ухожу в работу. Потягивая вискарь, развалившись в кресле на террасе.

Время было уже почти полночь, когда в дверь раздался стук. Я специально глянул на часы. Сердце сразу разогналось в слепой надежде, что это принесло мою кудрявую “беглянку”.

Но я прицыкнул на него, заставляя унять пыл и заткнуться. Пошел открывать.

Каково было мое счастье, когда я дернул ручку двери и увидел на пороге…

– Ни слова! – шикнула Ростовцева, бесцеремонно отодвигая меня с прохода и закатывая в номер свой ярко-желтый чемодан.

– И даже…

– Нет.

– Что…

– Просто, пожалуйста, молчи! – топнула ногой Карамелька, буйные кудри на ее голове забавно подпрыгнули. Я за кашлем в кулак спрятал довольную улыбку. Вернулась!

Но я не рад. Ни в коем случае не рад!

Стеф скинула со своих изящных лодыжек босоножки и потопала с чемоданом в спальню.

Я за ней, как верный пес, пуская слюни на самую аппетитную косточку. Внимательно следя за движениями стройных голых ножек и соблазнительными “восьмерками”, которые выписывала ее шикарная задница при каждом движении. Она восхитительна. Она идеальна. Что на вид, что на ощупь! Хочется сжать, пощупать и расцеловать. Она просто идет – у меня в штанах пожар, ураган и землетрясение. Стояк, в общем, жуткий! Приходится руки в карманы спортивных штанов засунуть, чтобы так откровенно не выпирало.

– Значит, так, – командным тоном выдает Ростовцева. – Договариваемся сразу! – крутанувшись на пятках, оборачивается.

Я вскидываю взгляд, всем своим видом отрицая тот факт, что я только что пожирал глазами ее зачетный вид со спины:

– Что? Ты что-то сказала?"

"– Я говорю: ванной пользуемся по очереди и по расписанию. Чур, я утрами первая! Мне дольше собираться. Два часа мне вполне достаточно. Вечерами, так уж и быть, уступаю пальму первенства тебе. Теперь, вещи, – дергает дверцу шкафа Стеф. – Вот это моя половина, – сдвигает вешалки с моими рубашками влево, тыча пальчиком в пустое пространство.

 – А это твоя половина. Не путай! Ящики верхние твои, нижние мои. Ты высокий, дотянешься.

Вы посмотрите, кто тут раскомандовался!

– Все ясно?

Заглядываю в шкаф, нагоняя на лицо выражение предельной сосредоточенности:

– Нет.

– Что значит “нет”?

– А если я хочу, чтобы моя половина была справа? Как быть?

– Перехотеть. Твоя слева. Точка.

– Это попахивает насильственным принуждением, Ростовцева. Со мной так нельзя.