Доктор, явно поняв, что на грани того, чтобы сболтнуть лишнего, поднимает руки:

– Думаю, ваша жена вам сама все и расскажет, – улыбается, – а я, если позволите, ретируюсь, – и бочком, бочком к двери. – Единственное, предупреждаю еще раз: в вашем нынешнем состоянии, девушка, – смотрит на меня, – нужно быть осторожной. Крепкий сон, правильное питание и умеренные приступы активности. Без фанатизма, – подмигивает и ныряет за дверь, оставляя нас с Сережей молча переглядываться в тишине квартиры.

Я натягиваю на лицо улыбку.

Нагорный складывает руки на груди.

Он все еще без футболки. В одних штанах – низко сидящих на бедрах. Я вижу полоску волос, уходящую от пупка вниз. Под резинку спортивок. Нервно сглатываю слюну. Его мышцы бугрятся под кожей. Желваки на лице ходят ходуном. Русые кудри в беспорядке разметались по голове. Взгляд мечет молнии. Оказывается, мой муж чертовски горяч, когда злится! Он же злится? Судя по выражению лица, да. На меня?

Следующий его вопрос повисает в воздухе напряженной тишиной:

– О каком положении сказал доктор, Стеф?

Эм…

Вот он – момент истины.

Я приподнимаюсь на постели. Ерзаю. Пытаюсь устроиться удобней. В итоге спускаю ноги с кровати и сажусь, сложив ладошки на коленях, как примерная первоклашка. Поднимаю щенячий взгляд на мужа и, набрав побольше воздуха в легкие, выдаю:

– Я беременна.

Вздох:

– Немножко.

Писк:

– Я хотела тебе сказать.

Выдох:

– Честно…

Пауза. Лицо Сережи застывает удивленной маской. Его брови ползут на лоб. Губы, наоборот, все плотнее сжимаются в упрямую линию. В гостиной виснет тишина. Такая осязаемая, что я чувствую ее физически.

Я делаю вдох. Еще один. Снова начинаю нервничать, а голова начинает кружиться. Пульс учащается. Сережа молчит. Смотрит на меня и молчит. Меня это пугает. Он что, не рад? Совсем? Даже немножко? Не будет радостных объятий и скупых мужских слез?

А мне казалось…

А я-то думала…

Нет, я, конечно, понимаю, что момент получился не ахти какой. Но…

Я поднимаюсь на дрожащие ноги и делаю к нему шаг.

Сережа сканирует меня своим взглядом от щиколоток до самой макушки.

Я неловко переступаю с ноги на ногу и делаю еще крохотный шажок…

Нагорный отмирает. Резко и внушительно рычит:

– Лучше беги…

– Ч-что? – ошарашенно таращу я глаза.

– Я выпорю тебя, Ростовцева! – обещает.

– Я Нагорная!

– Да по хрену!

Сережа бросается в мою сторону. Я взвизгиваю. Отскакиваю, в последний момент улизнув из его рук. Вылетаю из спальни быстрее пули из дула пистолета. Сверкая голыми пятками, лечу в гостиную. Отбегаю к дивану. Хватаю подушку, выставляя ее вперед на вытянутых руках. Воплю возмущенно:

– И не смей со мной так разговаривать!

– Надеру жопу, чтобы о таких вещах говорила сразу!

– Я сразу и сказала! – тушуюсь.