Так, как она просила. Так, как ей хочется. Все для нее. И сегодня, и всегда.

Ставлю засос на ключице и добираюсь до груди. Карамелька выгибается мне навстречу. Цепляется пальчиками в мои волосы, направляя губами к соскам. Я их кусаю. Перекатываю языком. И посасываю, как самую сладкую карамельку в мире!

Еще толчок, и Стеф вскрикивает. Ее мышцы сокращаются, сжимая мой член там. Внутри. В глазах искры, в мозгу залпы! С тихим всхлипом и жарким стоном мне на ухо, она достигает разрядки. Мурчит, как кошечка. Бьется в экстазе. Кончает, цепляясь коготками за мои плечи и царапая спину.

Я тоже уже на грани. Даю ей всего пару мгновений, чтобы прийти в себя после опустошающего оргазма. Отрываюсь от ее груди и одной рукой обхватываю за шею. Смотрю в ее безмятежно-голубые океаны глаз и ускоряю движения бедер. Не улавливаю, в какой момент что-то меняется…

Стеф начинает испуганно часто-часто дышать. В ее глазах мелькает паника. Что за…? Я замираю. От ее щек отхлынула кровь. Она бледнеет. Цепляется за мою шею. Глаза мутнеют и стекленеют.

Я пугаюсь. Выхожу из нее и подхватываю на руки. С губ срывается:

– Карамелька, эй…

– Сережа, – шепчет она почти беззвучно. Двигая одними губами.

– Стеф! – кричу. – Стеф! Твою мать… – сделать ничего не успеваю.

Она просто-напросто отключается у меня на руках.

Стеф

– Нервное перенапряжение, – констатирует врач.

Я лежу. Голова все еще тяжелая. Сердце все еще нездорово грохочет, а руки слегка трясутся. Растянулась на кровати в шелковой ночнушке, которую Сережа умудрился на меня натянуть, пока я была без сознания.

Сам он – белее мела – стоит за спиной у доктора и хмурится. Тоже перенервничал. Испугался. Даже не хочу представлять себя на его месте! Просто пытаюсь приободрить его, улыбнувшись. Но от этого он хмурит брови еще сильнее, сдвигая их к переносице."

"Я плохо помню, что случилось. Только то, что меня резко замутило. Картинка поплыла, и я запаниковала. Последнее, что мелькнуло у меня перед глазами, было испуганное и ошарашенное лицо мужа. А его крик в момент, когда я провалилась в темноту, все еще звенит в ушах. Отключиться во время секса… Боже!

И сейчас, кажется, я снова рискую грохнуться в обморок, потому что Сережа переспрашивает угрожающе спокойно:

– Перенапряжение?

А доктор ему отвечает:

– Совершенно верно.

– Мы только неделю назад вернулись из отпуска, док.

– Это не показатель. Отпуск отпуском, но вашей жене, в ее положении, категорически противопоказаны излишние волнения, потрясения и переживания, – и так смотрит на моего мужа, говоря, – вы же понимаете, о чем я…

Я громко выпускаю воздух сквозь сжатые губы и испуганно кошусь на Сережу.

– В ее положении? Каком еще положении? – смотрит на меня. – Карамелька?

Я прикусываю губу.