– И все равно – стыдно.

– Секс – это не стыдно.

– Я уверена, что у тебя на этот счет есть какая-то своя философия, – хмыкаю и щедро поливаю свои три сырника сгущенкой. Облизываюсь. А желудок радостно подпрыгивает.

– Есть, – берется за вилку с ножом Нагорный. – Это естественный процесс между двумя людьми. А то, что естественно, стыдным быть не может.

– Но не в таких количествах! – охаю я.

– Имеешь что-то против? – заламывает бровь Сережа.

Я прикусываю язык:

– Э, нет, вообще-то. Не имею. Мне все понравилось, – улыбаюсь, смущаясь.

И зачем-то сообщаю:

– С Федей у меня в последнее время не получалось достигнуть разрядки. Тот случай в отеле, ну, когда я ударила мизинчик, был первый за полгода, когда я… кхм… кончила."

"Сережа замирает, так и не донеся вилку с кусочком сырника до рта. Смотрит на меня огромными от удивления глазами и медленно переспрашивает:

– Что?

– Что тебя удивляет?

– Может быть, то, что это ненормально, Стеф? Ну, то есть, ладно. Осечки бывают всегда. Но регулярно? Зачем заниматься сексом, если тебе не приносит это никакого удовольствия? В чем соль?

Феде это было нужно. Мне не особо. В какой-то момент я даже решила, что ничего такого “волшебного” в занятии любовью нет. Меня не вставляет. Просто дура, не понимала, что проблема не во мне, а в партнере, который был эгоистом до мозга костей и думал только о себе. Что в жизни, что в постели.

– Секс ради секса, – пожимаю я плечами.

Сережа по-прежнему смотрит на меня в упор полным непонимания взглядом. В какой-то момент мне становится неловко, и я отвожу глаза. Принимаюсь крошить в кириешки свой пышный сладкий сырник. Правда, не уверена, что он теперь пролезет в глотку. Почему-то есть резко расхотелось.

На улице приятно припекает солнышко и щебечут птички. Далеко, до самого горизонта, тянется лазурная гладь моря. Идеальное сказочное утро в “замке”.

Я тянусь к чашке с кофе. Сережа спрашивает, как бы не надеясь на ответ:

– И где ты вообще его подцепила…

А я возьми да ляпни:

– В отеле. Два года назад. В то самое утро, когда я сбежала из твоей постели…

– Чего, блть? – на этот раз столовые приборы вылетают из рук Сережи, со звоном падая на стол. – Скажи, что ты прикалываешься, Ростовцева!

– Нет. Не прикалываюсь. Мы познакомились в лобби, когда я спустилась, чтобы попросить запасной ключ от номера. А потом в ресторане я тебе наврала.

– На хера?!

Я снова пожимаю плечами. Сережа злится. Я вижу, как его ладони, лежащие на столе, сжимаются в кулаки. Вздрагиваю, когда он рычит:

– Посмотри на меня, Стеф!

Откладываю вилку с ножом и смотрю. Не знаю, почему, но вся моя дерзость, за которой я обычно прячу чувства, лопается, как тысячи мыльных пузырей. На глаза наворачиваются слезы.