Просто у моей мамы день рождения также в выходной и я… я бы хотел, чтобы вы поехали со мной… в качестве моего дорого друга, спутницы, если позволите…

Киваю заторможенно. Однако интересный поворот. Присматриваюсь к мужчине. Невысокий, щупленький даже. И лицо простое.

Куравлев не знойный мужчина. И… он совсем не похож на харизматичного и крепкого, широкоплечего и рослого Михаила, моего бывшего мужа.

Так. Стоп. А почему я сейчас их сравниваю?!

Одергиваю себя мысленно. Даю себе оплеуху за то, что я всех сравниваю с Вороновым. С предателем и изменником и отчего-то все мужчины ему проигрывают…

Его харизме, мощи…

Глупо, Яна.

Ты знаешь, что солнце обжигает, оно вырывает твои крылья, безжалостно их опаляя, и ты летишь на землю, разбиваясь.

Отгоняю от себя лишние мысли и еще раз приглядываюсь к преподавателю с нашей кафедры. Молодой еще. Лет сорок. Волосы светлые, зачесанные на косой пробор. Костюм слегка мешковато сидит на плечах.

Обычный. Купленный в масс-маркете, где и я одеваюсь. Это не эксклюзивный пошив моего бывшего мужа.

Я присматриваюсь, не нахожу ни одного сходства и это дает надежду на то, что нужно идти от противоположного, нужно дать себе шанс, вспомнить, что я женщина и нравлюсь…"

"Заставляю себя улыбнуться еще шире, а Семен, чувствуя перемены в моем настроении, кладет руку на мой локоть.

Рукав у моего платья три четверти, так что холодные пальцы мужчины касаются оголенного участка кожи, доверительный жест, который мне становится неприятным.

А я решаю кое-что проверить, поэтому, легонько улыбаясь, отвечаю:

– Семен Павлович, в выходные садик закрыт, и я не знаю, смогу ли оставить дочку…

Повисает пауза. Мужчина словно спотыкается и глаза прячет, на мгновение опускает. И только этот жест мне о многом говорит. Я никогда не скрывала у себя наличие дочери. Да и как, когда с животом размером с арбуз на кафедре защищала свою диссертацию. И поблажек мне комиссия на мое положение не делала.

Ручьем лились перекрестные вопросы, уточнения. Требования эмпирических подтверждений гипотезы.

От напряжения у меня сорочка к спине прилипла, но я держалась, уверенно снося удары в виде ехидных вопросов с подковыркой.

После того, как поступил со мной мой бывший муж, появилось своеобразное отношение ко всем проблемам, потому что я знаю, как может быть, когда тебе наносят удар в самое сердце и проворачивают нож.

Все остальное не так и важно уже…

Поэтому я вскидываю подбородок и внимательно смотрю на мужчину, который делает мне своеобразное предложение провести вместе время, он должен понимать, что моя Масяня идет со мной в комплекте. Мы неотделимы и связь наша нерушима…

Семен тушуется. Его обыкновенное лицо становится хмурым. Таких, как он, в толпе не видно. Пройдет и пройдет. Не заметишь.