Мой муж слишком богат. Влиятелен. На его стороне власть, а я простая девушка. Конкретно сейчас безработная и полностью зависимая от него…

Да и такому человеку по щелчку пальцев судьбу и жизнь другого решить не проблема. Раньше его всесильность вызывала у меня лишь трепет и восхищение, а вот сейчас… сейчас я чувствую себя загнанной в ловушку.

Я летела сюда, чтобы поделиться своим счастьем, а сейчас боюсь…

– Свое не отпускаю…

Страх затапливает.

А что… Что если он не отдаст мне ребенка?!

– Свое не отпускаю…

Михаил же продолжает давить."

"– Ты позвонишь Виктору Романовичу своему и откажешься. Не видать ему жены моей, как своих ушей.

Пока он говорит, мне все кажется, что я в пропасть лечу. Падаю и падаю. И конца, и края нет. Михаил даже не думает оправдываться. Здесь и сейчас он опять все решает за меня, за нас.

– Отказаться от последней возможности дописать и защитить диссертацию? – спрашиваю и отчего-то губы дрожат.

Воронов же бросает на меня тяжелый взгляд, давит своей аурой, энергетикой.

– Моя жена с моими конкурентами не общается. Все. Яна. У меня много дел. Сегодня важный контракт. Об остальном поговорим дома. Понимаю, многое в последнее время навалилось, и ты реагируешь на ситуацию, но с Долговым тебе делать нечего. Это запомни.

– А тебе. Тебе с Тиной…

– Яна! Ты не…

Телефон звонит у Миши рабочий. Смотрит с секунду на дисплей и отвечает.

– Да. Уже здесь. Я понял. Начинаем все по графику. Еще раз проверь конференц-зал.

Муж намеренно не называет имен, а я вот чувствую, что с ней он говорит. С этой Тиной болотной. Унизительно все. Больно…

Кладет трубку и обращает взгляд на меня.

– Так. Яна. Времени нет. Дома поговорим.

Глава 5

– Дома?! Я хочу развод, Миша, и говорить нам больше не о чем…

Отвечаю, а самой больно становится на сердце. Дом. Он его. Не мой… За мгновение чужим стал.

Хмурится сильнее. А до меня доходит, что Михаил считает мои слова блажью. Видимо, в его кругах разводиться не принято. Но я… я не смогу… с ним. Не после того, что увидела. За один миг самый родной человек, ближе которого никого нет, отдаляется. Становится чужим.

И самое ужасное в том, что Воронов даже не оправдывается. Ни одного слова раскаяния. Объяснения. Да еще и двухнедельная командировка с Тиночкой, которая, раздвинув ноги, сидела на его столе…

Боль режет грудь, а я смотрю на него. На красивого такого. Сильного. Влиятельного. Родного…

Нет. Чужого. Уже чужого…

– Прекрати, Яна. Я понимаю, ты переживаешь из-за наших проблем, но сейчас ты не в себе. А у меня действительно нет времени, чтобы досконально поговорить. Я приду сегодня поздно, если не уснешь до этого, поговорим. Сейчас у меня нет на это времени. Сроки горят. Так что. Иди домой.

Ясно. Михаил Дмитриевич не потерпит истерики на рабочем месте даже от собственной жены.