Я шла вдоль берега, выискивая на мокром песке новые ракушки. Но такая же красивая и нарядная мне больше на глаза не попадалась. Паша продолжал следовать за мной."

"– Ковалева, поверить не могу, что теперь ты меня отбриваешь, – сердито проговорил за спиной друг.

Я молча шагала дальше.

– Мне в жизни дважды нос разбили – и оба раза, из-за тебя, между прочим.

– Ох, какой ты мелочный! – поморщилась я на ходу. Удивилась: – Два раза? А когда это еще?

Сама могла припомнить только хмыря, который нас с Долгих похитил.

– Давно еще, в школе… с Галушиным, – отозвался Паша.

Я снова остановилась и развернулась:

– Так ты из-за меня подрался с Максом?

– А из-за кого ж еще?

– Из-за Тарасовой, – ответила я растерянно, – сам же мне сказал.

– Это ты тогда так сказала, – поправил меня Пашка.

– А почему вы подрались?

– Не помню уже, – нехотя ответил Долгих. – Ты же помнишь Макса, он еще тот придурок.

– Ага, – растерянно отозвалась я.

Мы молчали, стоя друг напротив друга. Я, опустив голову, теребила в руках красивую белую ракушку. Тишину нарушали далекие голоса, которые доносились с пляжа, и шум моря.

– Знаешь, как я влюбился в тебя? – спросил вдруг Паша охрипшим голосом.

Я с удивлением подняла на него глаза:

– И как же?

– Будто все годы, что мы дружим, ходил по тонкому льду, боясь, что рано или поздно это все-таки вот-вот случится…

– Случилось? – уточнила я, затаив дыхание. Сердце подпрыгнуло.

– Да, Ковалева, – серьезно кивнул Паша, – случилось. Я провалился под лед, и вряд ли у меня уже получится выбраться.

Я рассмеялась:

– Я уже давно там. Согласись, бодрит?

– Очень бодрит! – рассмеялся в ответ Паша.

Долгих быстрым шагом подошел ко мне, крепко обнял и спросил:

– И сколько лет мы с тобой в итоге продружили? Года четыре?

– Шесть лет, – опять поправила я, – Долгих, ты нарочно меня злишь? Думала, у тебя проблемы только с русским языком, а ты и считать не умеешь. Сколько пальцев показываю? – продемонстрировала я Пашке не самый приличный жест.

– Ну все, Поликарп, ты нарвалась, – проговорил Пашка, разуваясь. Бросил на песок свой телефон и, снова подхватив меня на руки, решительно понес в неспокойное море.

– Пусти, Павлодар! – завопила я. – Я ведь в одежде!

Паша зашел в воду по колено и, придерживая меня за спину, склонил над волнами.

– Полианит! – весело проговорил Долгих.

– Павиан! – отвечала я, глядя в смеющиеся зеленые глаза друга.

– Полимер!

– Павильон!

– Полифилия!

– Что? – удивилась я. – Что это еще за слово?

Вместо объяснений Пашка вдруг выпустил меня из рук, и я упала в прохладную воду, громко заверещав. Успела схватить Долгих за рубашку и потащить вслед за собой. Теперь мы вместе барахтались в шипящем море.

– Долгих, я тебя убью! – причитала я.

– Ковалева, а я тебя люблю! – выкрикнул Пашка.