Не знаю, сколько времени я здесь провела… Час или два? Торопливые волны разбивались о пирс, обдавая меня прохладными брызгами. Что ж, пора идти домой. Хотя, будь моя воля, заночевала бы на пустом пляже.

Подхватив босоножки, я зашагала прочь с деревянного пирса. Спрыгнула на песок, едва не наступив на красивую белую ракушку. Нагнувшись, подобрала ее. А ведь могла пораниться и растоптать такую хрупкую красоту. Повертев находку в руках, зачем-то на мгновение приложила ее к сердцу.

– Ковалева! – донесся до меня голос Долгих.

Я, от неожиданности едва не выронив ракушку, посмотрела в ту сторону, откуда вопил Пашка. На крик друга оглянулись все, кто, как и я, пришел в этот вечер провожать солнце за горизонт.

Я крепче сжала ракушку в руках и быстрым шагом направилась вдоль берега.

– Полина! – снова окликнул меня Паша.

Я продолжала упрямо идти. Не оборачивалась. Волны с шумом докатывались до берега к моим ногам, оставляя на влажном темном песке белую кружевную пену.

Паша все-таки догнал меня и, схватив за запястье, резко развернул к себе.

– Ты меня действительно не слышишь или просто придуриваешься? – спросил сердито он.

– Прости, море так шумит, – в свое оправдание начала я. Задрала голову вверх: – И чайки громко кричат.

Огромные белые птицы высоко в небе кружили над пляжем.

– Куда ты удрала утром? – продолжил допрос Долгих. – Я думал тебя сегодня с работы забрать, а ты на рынке не появлялась, дома тебя тоже нет, на звонки не отвечаешь…

– Я телефон в комнате оставила. Пусти! – высвободила я свою руку и двинулась дальше.

– Ковалева, ты чего там себе насочиняла? – не отставал Долгих.

– Мечты, – горько усмехнулась я. Не оборачиваясь, проговорила: – Прости, ты тогда был совершенно прав. Своим признанием я все только испортила.

– Испортила? – удивился Паша. – Полина, что ты могла испортить?

– Нашу дружбу. – Я развернулась и посмотрела на Пашу: – Как ты и говорил в тот раз, когда я хотела передать письмо с признанием… Оно было написано для тебя, а не для Буравина. В общем, не надо было нам ничего начинать. Встречался бы с Ульяной дальше, и все дела…

Паша молчал и непонимающе смотрел на меня. Тогда я сбивчиво продолжила:

– Понимаешь, Паша, для меня эта ночь не просто переспали… Оба получили удовольствие – и разошлись… Для меня это важно. Я тебе все тогда сказала, – устало закончила я, имея в виду свое признание в любви. На которое, увы, не получила ответа.

– Смешная ты, Полина, – ответил Пашка.

– Спасибо, – буркнула я.

– Для меня ведь это тоже не просто переспали и разошлись. Но спасибо за доставленное удовольствие. Мне понравилось, – губы Пашки тронула довольная улыбка.

– Ох, Павлуша! – вспыхнула я. – Не ори ты так об этом! – я оглядела пляж. – Нас люди услышат.