«Учитель» — для его души.

Три точных укола прямо в центр его профессиональной неуверенности.

— Да, у меня есть определенные способности в диагностике и хирургии, — продолжил я, намеренно принижая свои заслуги. — Но вы блестящий хирург. Точнее и ровнее ваших разрезов редко можно встретить. Уж поверьте.

Шаповалов действительно хороший хирург. Не гений, но скала. Его руки не дрожат, его решения взвешены. Он — тот самый надежный рабочий, на котором держится вся система. И он должен был услышать, что его главный навык по-прежнему ценят.

— Ой, как ты его по шерстке гладишь! Прямо котик, а не начальник! Мур-мур! — фыркнул у меня в голове Фырк.

Терапия сработала мгновенно. Плечи Шаповалова, до этого напряженные, заметно опустились. Он перестал буравить меня взглядом, и в его глазах появилось что-то похожее на облегчение.

— Я знаю и вижу, что ты не карьерист, — кивнул он, и это было признание в ответ на признание. Он снимал броню. — Мне и самому хочется тебе помогать. Вижу, как ты горишь работой, какие диагнозы ставишь. Тот же Бельский — я бы в жизни не подумал об Аддисоне. Поэтому я и закрываю глаза на мелкие нарушения протокола. Но… — он снова вздохнул, — немного авторитета мне добавить надо. Хотя бы для видимости.

Он не требует от меня подчинения, не пытается меня сломать. Просто просит вернуть ему лицо. И я не могу его в этом винить. Он ведь и правда руководитель в этом отделении.

— Понимаю и полностью поддерживаю, — твердо кивнул я.

Это будет выгодно обоим."

"Он остается формальным лидером, а я продолжу работать с карт-бланшем и свободой действий. Конфликт был исчерпан, не успев начаться. Мы только что подписали негласный договор о разделе сфер влияния.

Сломавшийся Шаповалов был починен.

— Кстати, о Бельском, — Шаповалов достал из ящика стола папку с историей болезни, положив ее перед собой, как судья — свод законов. — Расскажи подробнее. Как ты поставил этот диагноз? И насколько сильно помог Фролову?

Щекотливый вопрос.

Скажу, что Фролов молодец, Шаповалов, который прекрасно знал Максима, просто не поверит. Нужна была золотая середина. Правда, поданная под правильным соусом.

— Фролов отлично собрал анамнез и провел первичный осмотр, — начал я дипломатично, взвешивая каждое слово. — Он нашел все ключевые симптомы. Но одну деталь — высокий калий при низком натрии интерпретировал неверно. Списал на обезвоживание после рвоты.

Нужно было подчеркнуть сильные стороны Суслика. Он действительно дотошный и внимательный. Он нашел все нужные ингредиенты, просто не знал рецепта. Моя задача была не найти, а правильно их смешать.

— Я просто обратил внимание на это биохимическое несоответствие, — продолжил я. — Плюс гиперпигментация кожи, которую он тоже заметил, плюс тяга к соленому из анамнеза. Сложил пазл.