Считаешь, что тот его выручать придет?

— Нет. Такого тяжелого транспортировать, все равно что убить.

— А что тогда? — следователь непонимающе на меня уставился.

— А если Холодильщик его убрать захочет? Сами подумайте. Чтобы Сапожников его нам не смог сдать.

— Логично. Тогда выходит, что это педофил в опасности?

Я резко кивнул.

— Да. Нужно усилить охрану. Проинструктировать, чтобы никого в палату не пускали, кроме лечащего врача и дежурной медсестры. Пускай их в лицо запомнят.

— Согласен, — кивнул Горохов. — Ты вот что, Андрей Григорьевич. Дуй-ка обратно.

Поговори с местной милицией, чтобы второго человека немедленно выставили. С табельным, как положено.

— Я лучше сразу в больничку смотаюсь. Проверю, как там участковый бдит. Проконтролирую. Подожду там вашего возвращения. А вы, как вернетесь, распорядитесь, чтобы второго постового выделили. Я их там на месте проинструктирую как надо.

— Возьми нашу машину, а мы с прокурорскими назад вернемся, потеснятся, никуда не денутся, — одобрительно кивнул Горохов. — Труп еще долго описывать будем. Лесок близлежащий еще прочешем.

Может, пока он тело волок, останавливался где-то передохнуть. Окурки поищем или еще что-нибудь подобное. Следы транспорта, опять же, на подходе к лесу. Сам понимаешь.

Я кивнул и, развернувшись, направился по тропинке к месту, где мы оставили машины.

* * *Здание Цыпинской больницы расположилось в глубине проспекта им. Ленина. Трехэтажный корпус хирургии был окружен подобными же бетонными коробками, промежутки между которыми пестрели аллеями и пятнами начинающих зеленеть газонов.

Прошел через приемный покой. Светанув корками, выбил себе шлепки из задубевшего кожзама с намазюканным сверху инвентарным номером и накидку на завязочках из ткани в выцветшую полоску.

Как я ни торопился, но амуницию пришлось тут же напялить на глазах грозной и ворчливой старушки в сером халате.

Вот и третий этаж. Над створками дверей со стеклянными вставками выведенная через трафарет надпись: «Хирургическое отделение. Посторонним вход строго воспрещен».

Распахнул двери и очутился в просторном, но сумеречном коридоре с запахом хлорки, капельниц и прочего йода.

— Молодой человек, вы куда? — дорогу мне преградила упитанная тетя, отважно выставив вперед футбольные мячи, выпирающие из-под белого халата в районе груди. Верхняя пуговица еле сдерживала «створки» выреза и, казалось, вот-вот оторвется и выстрелит в меня.

— Милиция, — торопливо бросил, я обходя буйки. — Где лежит Сапожников?

— Кто?

— С огнестрелом поступил.

— А-а… Вон, милицонерика видите в конце коридора? — медсестру махнула пухлой рукой. — Он как раз возле его двери и толчется.