Глава 5

— Сорок третий размерчик, — ответил Юрченко. — А что?

Я встал и взял один из его башмаков. Осмотрел подметку. Точнее, ее задний срез. Вроде похож на тот, который в лесу отобразился. Но много таких обуток по СССР гуляет. И размер один из самых распространенных.

Дверь в дом распахнулась, и на пороге появилась женщина неопределенного потасканного возраста в штопанном платье. Поверх платья на плечи накинута истерзанная козья шаль, на ногах калоши с порванными задниками.

— Ну, наконец! — прогремел хозяин. — Тебя только за смертью посылать.

Тетя стояла на пороге и прижимала к груди, словно ребенка, бутылку «Столичной», хлопала на нас испуганными глазенками, под одним из которых сиял свежий фингал цвета грозовой тучи.

Что ж, вот и хозяйка. В магазин бегала за опохмелом. Сухой закон-то Миша Меченый только через пару месяцев замутит. Проблем с горячительным в магазинах пока нет.

— Проходите, — кивнул я ей, будто сам был хозяин. — Мы из милиции.

Та, не снимая калош, протопала к столу и водрузила на него бутылку. Глянула на мужа взглядом побитой собачонки и скрылась в комнате.

— Гражданочка, — окликнул я ее. — Мы с вами тоже хотели побеседовать. Это касается вашего сына.

— Вадика? — испуганно выдохнула она, чуть высунувшись из комнаты.

Глаза ее заблестели от влаги, она всплеснула руками и сжала тонкие потрескавшиеся губы.

— А что с ней разговаривать? — буркнул Леня. — Баба ничего не знает. На шее у меня сидит.

— Это нам решать, знает она или нет, — осадил я его.

— Меня Антониной зовут… Я все скажу, — вдруг еле слышно пробормотала женщина.

— Скройся, курва! — хлопнул кулаком по столу Юрченко.

Бутылка водки покачнулась, но устояла. Антонина исчезла в комнате.

— Это ты ее так воспитываешь? — кивнул я на дверной проем, где скрылась женщина. — Я про синяк.

Воздух в комнате как будто бы потяжелел. Хозяин, и до этого не проявлявший приветливости, теперь глядел диким лесным зверем.

— А это не ваше дело, гражданин начальник, — оскалился Юрченко. — Как говорится, чужая семья — потемки. С бабой своей я сам как-нибудь разберусь.

— А если мы заявление на побои от нее примем? Посмотрим, кто в потемках тогда будет.

— Пусть только попробует на меня что-то накатать, — громко проговорил Леня, повернувшись к комнате, будто отвечал не мне. — Прибью гадину.

Я многозначительно кивнул Свете. Та поняла меня без слов и направилась в комнату вслед за хозяйкой.

— Э-э… Куда? — Леня встал, преграждая ей дорогу. — сказал же, без толку с ней разговаривать. Не в себе она, даже на работу не берут.

Я дернул его за руку так резко, что Леня бухнулся обратно на табурет:

— Жопу прижал, я сказал! Без тебя разберемся…"

"Света все же прошмыгнула в комнату, а Юрченко уже не отрываясь смотрел на меня налившимися кровью глазами.