Неужто диверсанта не вычислишь?

— Ну не знаю, — пожал я плечами. — Как-то все это странно. Наши ведомства не особо ладят.

— Тут враг серьезный, — понизил голос капитан. — Ставки высоки, нельзя проиграть. Объект стратегически важный.

Ну, да. Подумал я про себя. Уж я-то знаю, что может случиться, если всю станцию взорвать, а не только четвертый энергоблок. Это же половина УССР в зону заражения попадет, еще и соседние Республики зацепит.

Кто бы смог отказаться от борьбы и уйти в кусты? Я нахмурился.

— Ладно… Я согласен. К кому в Припяти обратиться?

— Вот и славненько, — кивнул Лаврентьев. — Заселись в гостиницу “Припять”. Пропуск на ЧАЭС на твое имя уже оформлен.

* * *

Спустя четыре месяца. Август 1986-го. г. Припять, Украинская ССР.

Наша “Волга” остановилась возле огромного гастронома в жилой пятиэтажке. Феде вдруг срочно приспичило попить «Дюшеса”. Никита Егорович намеревался пополнить запас сигарет, а Света вышла купить мороженое у лотошницы. Мы сдесь обитали почти месяц. Искали в Припяти очередного серийного убийцу. Можно сказать, что повезло с дислокацией. Ведь я втайне от Горохова, еще и отрабатывал просьбу полковника Черненко. Хотя, возможно, нас послали сюда неспроста. Чувствую, контора подсуетилась, руку приложила. Серийник здесь незамысловатый. Наследил много, и поймать его, лишь дело времени. Местные и без нас бы справились.

Мы с Гороховым двинулись к магазину. Федя отстал, возился с кошельком и считал мелочь.

Из гастронома вышел парень. Крепкий, в неприметной советской одежде. Я скользнул взглядом по его лицу, и мне оно показалось знакомым. Парень как ни в чем не бывало стоял и пил газировку из бутылки. Но он явно меня заметил, только старался всем своим видом этого не показывать. Он остановился на широком крыльце, хотя должен был идти прямо на нас. Расстояние до него — метров шесть-семь.

Парень, скосив все-таки на меня взгляд, стал спускаться по ступенькам. Я пошел навстречу, наблюдая за его реакцией. Он снова скользнул по мне взглядом и дернулся, но тут же взял себя в руки и нагнал на свою физиономию скучающе-праздный вид, свернул от нас вправо и пошел вдоль ступенек.

Я, наконец, вспомнил, где мог видеть его лицо. Остановился и неторопливо, без резких движений вытащил из кармана сложенный пополам лист бумаги с ориентировкой. Развернул. Бляха! Это он. Точно! Снова перевел взгляд на парня. Он это заметил. Спокойно… Будем брать.

Я едва заметно наклонился к Горохову и шепнул:

— Парень впереди — наш клиент. Тот самый, который подозревается в убийстве Цветаевой, — я показал листок следователю. — Тихо, Никита Егорович, не вертите головой.

Но Горохов уже во всю пялился на объект задержания.

Парень прошел мимо, чуть обогнув нас, и продолжал идти прогулочным шагом, постепенно незаметно ускоряясь.