Уж не ты ли нас сдал? — Дюша сверлил меня взглядом, сейчас он не был похож на того простофилю, который под действием пива выложил мне все бандитские планы.

— Не сдал, а предотвратил тяжкое преступление, — хмыкнул я.

— Чего? — глаза Дюши полезли на лоб.

— Все кончено, друг, не глупи. Я сотрудник милиции."

"— Ты⁈ Мент!

— Милиционер, — я показал удостоверение, но парень на него даже не взглянул, прикинув и сопоставив все, и так мне сразу поверил, а я продолжил спокойным голосом. — Сейчас я вызову оперативников. Они доставят тебя в отдел. С тобой побеседует следователь Горохов.

Советую ему не врать. Если дашь полный расклад, то отделаешься за пособничество парой годков условно, а может, и вообще сухим выйдешь, смотря какова твоя роль была в этом преступном сообществе. Судьба твоя зависит теперь от тебя самого, а не от тренера. И не бегай от нас, Дюша. Все равно тебя найдем.

— Как же так, Андрюха? — плаксивым голосом протянул Пичугин. — Мы же с тобой… Пиво пили, ты меня от Штыря спас. Ты это сразу все задумал⁈ Да⁈ Для этого в секцию внедрился?

— В городе орудует маньяк. Не слышал? Ваши грабительские делишки — нам случайно подвернулись.

— Какой маньяк?

Но я гнул свою линию.

— Расскажешь все следователю про татуировки, про тренера, про других участников вашей группы. Если, что я помогу тебе выпутаться с минимальными потерями. А пиво мы еще с тобой попьем. Обещаю. Главное, глупостей сейчас не делай.

— А где сейчас тренер?

Пичугин заозирался, будто ожидая, что прямо сейчас на него кто-то выскочит. Странный он какой-то сегодня, то спокойный, то дергается, неужели доблестная милиция на пороге квартиры уж настолько его перепугала?

— Здесь лежит, — я кивнул на корпус хирургии.

 — С пулей в груди. Так что все кончено, секция закрыта.

— А я и не собираюсь глупостей делать, Андрей Григорьевич. У меня все продумано…

Я не сразу понял, откуда он знает мое отчество, ведь я его не называл, да и в секции представился вымышленной фамилией.

Рука потянулась к пистолету, запутавшись в накинутом в стационаре халате, но Дюша оказался проворнее. Выбросил руку из-за спины и сверху и ударил меня чем-то по голове. Так быстро, что я не успел увернуться. Что-то твердое прилетело по темечку, из глаз искры, боль резанула по мозгам, а тело стало ватным.

Я сполз на землю, стараясь не отключиться и тянулся к пистолету. Вот гад! Не ожидал я от него такого подвоха!

Видел, как в руке Дюши блеснул нож. Здоровенный, видно, за спиной за поясом его держал, поэтому я его не заметил. Это он, сука, рукоятью меня так огрел.

Пичугин склонился надо мной, занеся над моим горлом нож:

— Прощай, Андрей Григорьевич, жаль, что пиво с тобой не попьем!

Но тут по нашим фигурам полоснул свет фар.