— Он означает лишь одно — что в этой девочке есть небольшая примесь королевской крови.

— Примесь королевской крови? — изумился и сам король Дамиан. — Терренс, ты противоречишь сам себе!

— Эта примесь слишком незначительна, ваше величество. Она свидетельствует о том, что среди предков этой юной мадемуазель был кто-то из членов королевской семьи Арвитании. Но это был очень далекий предок, скажем, поколений пять или шесть назад.

Малышка прижалась ко мне всем своим худеньким телом, и я обняла ее, стараясь закрыть своими ладонями ее уши. Хорошо, что изначально мы не внушили ей ложных надежд, и теперь разочарование не было таким сильным.

Если позволите, ваше величество, — продолжил свою речь маг, — то осмелюсь высказать предположение о том, кем может быть эта девочка. Четыре года назад карета, в которой в Терезию ехали наш посол граф Тавери и его семья, попала в горах под камнепад и упала в ущелье. Все, кто в ней ехал, были признаны погибшими, хотя их тела найти и не удалось — там было много диких зверей, которые могли растащить останки. А у графа как раз была дочь примерно такого возраста. И сам он был таким же светловолосым. И одна из его прапрапрапрабабушек была принцессой королевской крови.

— Да, — выдохнул король, — это вполне возможно. Гибель графа Тавери стала большой потерей для Арвитании. Он был патриотом и блестящим дипломатом. И если эта девочка действительно его дочь, то нужно сделать так, чтобы она получила причитающееся ей наследство.

— Будет сделано, ваше величество, — поклонился Терренс.

Мне показалось, что за заботой о малышке Армель его величество сейчас пытался скрыть собственное смятение. Ведь только что он словно снова лишился своей дочери. Глаза его, еще совсем недавно так ярко сиявшие, сразу потухли. Наверно, если бы он не боялся показать подданным свою слабость, он разрыдался бы прямо здесь.

Он попытался встать, но не смог этого сделать и снова рухнул в кресло.

— Ваше величество! — бросился к нему маг.

— Лекаря! Позовите королевского лекаря! — пролетело по залу.

Но король Дамиан взмахнул рукой.

— Всё в порядке, господа! Мне всего лишь нужно отдохнуть после долгого пути, — в голосе его звучала такая тоска, что мое сердце снова болезненно сжалось.

Мне захотелось подойти к его величеству и сказать ему что-нибудь ободряющее. Но что я могла ему сказать? Дочь, которую он надеялся обрести, снова исчезла. И теперь уже он, должно быть, потерял надежду когда-либо узнать, что же случилось в королевском дворце в Валье-де-Браво семь лет назад.

— Ваше величество! — услышала я вдруг знакомый голос. — Прошу вас о милосердии!

Констанция Бриан, выступив из толпы, склонилась перед королем.

— Мадам Бриан? — нахмурился тот.