Сапфир — не просто драгоценность, призыв сильнейшего дракона, сильная магия, это еще ключ, связанный с древними чарами, что держат шахты в равновесии. И она, черт возьми, его потревожила!

Я бросаюсь к ней, не думая. Камень падает с потолка, острый, как клинок, и я успеваю толкнуть Лиарель в сторону.

Боль пронзает плечо — обломок вонзается глубоко, кровь горячей струей стекает по руке. Я рычу, стиснув зубы. Регенерация, будь она проклята, едва шевелится. Рана пульсирует, а Лиарель смотрит на меня, широко раскрыв глаза, все еще сжимая сапфир в руке.

— Ты… Что происходит? Ты… ранен? Ты меня спас?

— Не обольщайся, — хриплю я, прижимая руку к ране. — Я просто не хочу объяснять совету, почему королева умерла в шахте.

— Ну-ка, — она тянется, убрать мою руку. — Убери, я гляну.

— Не трогай! — рычу я.

— Не обольщайся, — на мой манер повторяет. — Я просто не хочу объяснять совету, почему король умер в шахте.

— Женщина, не испытывай мое терпение, — цежу я сквозь зубы, но Лиарель не слушает.

Ее пальцы, неожиданно ловкие, отводят мою руку, и я невольно позволяю ей это сделать. Проклятая рана ноет, кровь сочится медленнее, чем должна, но все еще течет, пачкая ее ладони.

Королева хмурится, вглядываясь в разорванную плоть, и в ее глазах мелькает что-то… забота? Нет, это невозможно. Я отгоняю эту мысль, как назойливую муху.

— Выглядит паршиво, — бормочет она, отрывая кусок ткани от своего подола. — Надо перевязать, пока ты не истек кровью. И не спорь, Кайрос, я не собираюсь тащить твой королевский зад обратно во дворец на себе.

За все года, что я знаю Лиарель, она никогда не разговаривала так со мной. Чаще отмалчивалась, неловко отводила взгляд. Однажды королева в слезах призналась, что любит меня и не понимает, как ей жить дальше.

И вот сейчас, смотря на Лиарель, я искренне не понимаю, кто передо мной. И в какой момент она так резко поменялась.

Лиарель обматывает мою рану тканью, затягивая узел с неожиданной сноровкой. Ее руки дрожат, но она старается не подавать виду. Храбрится. И я… нагло поглядываю на нее. Пожалуй, слишком долго. Слишком открыто.

Волосы, растрепанные, падают на лицо, а в свете сапфира, который она положила на землю, ее кожа кажется почти прозрачной. Что за чертовщина со мной? Это шахты. Это их магия. Она путает разум.

— Готово, — говорит королева, отступая и вытирая руки о платье. — А теперь… скажи мне правду, Кайрос.

— Правду?

— Мы… сможем отсюда выбраться? Что нам делать?

16

Кайрос медлит с ответом, а я, не в силах справиться с накрывающей меня паникой, наклоняюсь и поднимаю с земли сапфир.

От него исходит тусклый прохладный свет, но его вполне достаточно, чтобы в случае чего не врезаться в какую-нибудь каменную стену и не споткнуться. Из-за чего, собственно, я и решила приспособить его в качестве фонарика.