Не позволяя себе даже подумать, я медленно выполняю его просьбу, снимаю джинсы вместе с бельем и чувствую, как начинаю краснеть.

Это совершенно точно не я. Прежняя я ни за что бы не сделала ничего подобного.

— Маааленькая. Еська, я тебя когда-нибудь сожру, — шепчет, прижимаясь ко мне.

Я обхватываю руками его шею, тянусь к губам, совершенно позабыв о всяком стыде. Сейчас мне просто нужен он и все остальное теряет даже малейшее значение. Марк шумно дышит, а мне так хочется его касаться. С каким-то совершенно диким нетерпением хватаю края его свитера, тяну вверх, на что Марк издает тихий смешок и поднимает руки.

Откидываю вещь в сторону, завороженно веду подушечками пальцев по напряженным плечам, оставляю поцелуй на правой ключице. Дыхание Марка заметно учащается, с губ срывается легкий стон.

Перехватив инициативу, Марк осторожно давит на мои плечи и медленно укладывает меня на стол. Я не сопротивляюсь, позволяю ему руководить процессом, как и всегда. Мне нравится каждое его действие, нравится желание, ощущаемое в каждом движении.

­— Марк…

Я выгибаюсь в пояснице, чувствуя невесомое касание языка.

Извиваюсь на прохладной твердой поверхности и впиваюсь пальцами в край стола. Мысли уплывают куда-то далеко и остаются лишь ощущения, инстинкты, прикосновения. Словно одержимая я шепчу его имя и умоляю не останавливаться. Тысячи электрических импульсов прокатываются по телу, пронизывая его подобно острым раскаленным иглам. Сознание растворяется в безграничном удовольствии, в венах бурлит подгоняемая похотью страсть.

— Мышка, девочка моя…

До моего слуха доносится едва различимый шепот, глуша собственные стоны, двигаюсь навстречу это порочной, такой откровенной ласке и, кажется, в самом деле прошу «еще», не испытывая ни толики стыда и смущения.

— Прости, малыш, я больше не могу.

Словно через толщу воды слышу его хриплый голос, следом раздаются лязг метала и шорох.

— Марк… — единственное, что срывается с губ прежде, чем он резко входит в меня, вынуждая прогнуться в пояснице.

Жесткие толчки прошивают тело сладкими спазмами удовольствия, высоковольтными разрядами, заставляющими дрожать и просить еще.

Отрывистые движения сводят меня с ума, несдержанность и необузданное желание Марка окончательно разрывают связь с реальностью.

Я тону и задыхаюсь в собственных ощущениях, в этих до помутнения сладких судорогах наслаждения. Хватка на моих бедрах становится сильнее, толчки резче и несдержаннее. Нас обоих охватывает дикая, полыхающая в жилах страсть. Наши обоюдные стоны разлетаются по пространству кабинета и эхом отскакивают от стен.