Не заблудишься, – добавляет мужчина и больше не обращает на меня внимания.

И я следую его совету: никуда не сворачиваю. И вскоре оказываюсь на мощеной дорожке, что приводит к центральным воротам, через которые мы с Катькой сюда зашли. Подруга курит у машины. При моем появлении она выбрасывает сигарету, мерит меня внимательным взглядом, но ничего не спрашивает. В полном молчании мы возвращаемся обратно домой."

"В своей спальне я осматриваю себя с ног до головы. На удивление на лбу лишь несколько царапин, которые легко затереть тональным кремом. И я на скорую руку привожу себя в порядок, попутно бросая взгляд на часы.

До обеда я еще успею наведаться с инспекцией в мастерские и посмотреть, все ли готово к аукциону. На благотворительном аукционе этим вечером будут выставлены две куклы из коллекции Марка. Те, что, я знала, не дороги самому мастеру. Переодеваюсь в брючный костюм, влезаю в туфли и с ужасом понимаю, что не хочу никуда ехать. А хочу на море вместе с неугомонной подругой, на которую я злюсь до сих пор, и моими дочками. Боясь передумать, звоню заместителю, отдаю все необходимые распоряжения, отрезав, что всецело ему доверяю и что исчезаю на две недели. Выключаю телефон и оставляю его на кровати. Даже чемодан не собираю – все можно купить и на курорте. Под радостные вопли девчонок, все усаживаемся в Катькину машину и едем в аэропорт.

Юг встречает нас обжигающим солнцем, синим небом и прозрачным морем, таким теплым, что и вылезать неохота. Настя с Риткой и не вылезают, вместе с Крисом плавают до самых буйков, катаются на водном мотоцикле и устраивают мыслимые и немыслимые конкурсы: то кто дольше просидит под водой, то кто дальше проплывет, то кто достанет самый красивый камень с морского дна.

Девчонки визжат, не слезая с Криса. А тот лишь хохочет и на ходу придумывает новые правила очередной игры. И рядом с моими озорницами их крестный папа Крис странным образом меняется. Здесь, на курорте, он вообще другой: нежный, добрый, веселый, любящий свою жену и крестниц. А не тот циничный и жесткий бизнесмен, каким его знает весь мир. И меня всегда поражают эти его перемены: с какой легкостью он оставляет за порогом дома все, кроме семьи. И сейчас для него не существует никого, кроме близких.

В такие моменты мне остро не хватает Марка: его нежных рук, ласковых губ, его шепота, будоражащего все внутри. Его самого не хватает. Поэтому, как только мои озорницы засыпают, я выскользаю из номера. Брожу по пустынному пляжу, босыми ногами утопая в песке, или забредаю в воду по щиколотки и просто стою, вдыхая солоноватый аромат моря. И так почти неделю.

Но сегодня с моими близняшками остаются Корфы. Они без возражений ночуют в моем номере. А я поднимаюсь в горы.