Юра подставляет локоть, чтобы я взялась и медленно шла сама.

– Да, думаю, самое время, мы сейчас придем в палату. – Отключается.

– Кто там?

– Мои родители. Папу ты знаешь, маму тоже видела, познакомимся ближе.

– Юра, я не готова. Посмотри, в каком я состоянии, на кого похожа? Мне бы душ принять.

– Для родившей тройню женщины у тебя очень даже отличный вид, мне нравится. Саш, ну мама меня тоже рожала, думаю, она представляет, каково женщине после этого, папа вообще насквозь тебя видел, его ничем не удивить.

Легко утешать и подбадривать, когда выглядишь на десяточку, а не на слабую троечку.

– Зачем они пришли? – Опираюсь на его руку и выхожу из лифта. – Нам надо понимать, что говорить им.

– Они пришли познакомиться с тобой ближе, узнать про детей. Хотят участвовать в их жизни, воспитании, помогать. Ты же не против?

– Это ты их просил? Хочешь так затереть свои грехи?"

"Юра усмехается в ответ, как будто я говорю полную чушь.

– Нет, они сами. Мама так давно уже мечтает понянчиться с кем-то. Теперь хоть восполнит это.

– Если они правда этого хотят, то я не против. Просто… – Я замолкаю, подбираю слова.

– Что? – а Юра тут же переспрашивает.

– Мы с тобой не вместе и, надеюсь, про это разговоров не будет.

Он смотрит молча.

– Решим, – коротко кивает мне, перед тем как войти в палату.

Я быстро поправляю волосы, натягиваю улыбку, прижимаю руки к себе.

– Здравствуйте Александр Евгеньевич и Ирина Анатольевна, – здороваюсь первой и останавливаюсь. Папу вчера рассмотрела на операции. Он хоть и не молод уже, но все еще энергичный. Маму тоже помню. Она практически не изменилась, только темные волосы стали короче, до плеч. Не очень удобно сразу ложиться в кровать, но и тут всего два стула.

Кому предложить сесть?

– Здравствуйте, Саша, – отвечает мама. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо. – Вру. Хреново я себя чувствую, но ныть не хочу. У них-то ничего не болит.

– Саша, вы ложитесь, отдыхайте, – Юрина мама подходит ко мне и расстилает кровать, помогает лечь. – Мы не надолго. – Киваю. Не знаю, о чем с ними говорить. Не о детях же рассказывать, о которых Александр Евгеньевич больше меня знает. – Поздравляю вас, это такое чудо. Три девочки сразу. Бог наконец услышал меня.

Если что-то надо, сразу обращайтесь. С одним тяжело, с тремя, в десять раз сложнее, наверное. – Вы их видели?

– Да, – мельком кидаю взгляд на Юриного папу, – они такие маленькие, сами не могут ни дышать, ни поддерживать тепло.

Я говорю это даже больше для Юриного отца. Он ведь врач, надеюсь, что он расскажет мне что-то большее.

– С недоношенными всегда так, – включается в разговор Юрин папа, – но сейчас такая медицина, что выхаживают и четырех-, пятимесячных. Они будут и дышать и тепло сохранять.