Там, за стеклом, Юра, улыбается мне, поддерживает.

Я иду к первому кувезу. Крохотные пальчики, маленькие ладошки, кажется, куклы и то больше. Я смотрю на девочку, пытаюсь запомнить черты лица. Чувствую пристальное внимание врача. Время…

Люблю тебя.

Делаю быстро снимок и оборачиваюсь ко второй.

Она дышит через маску.

– У второго ребенка проблемы с дыханием, поэтому она пока под маской. Я смотрю на грудку, пытаюсь уловить малейший намек на вдох и выдох, но она такая слабенькая, что сама не может этого сделать.

Люблю тебя.

Фотографию ее и быстро перехожу к третьей. Она шевелит ручками, не спит.

Маленькая непоседа. У нее черные волосы, прям, как у Юры, и длиннее, чем у остальных девочек.

Люблю тебя.

Я так хочу, чтобы их состояние скорее стало стабильным.

На ней я включаю видео и записываю короткий ролик.

Мои любимые крошки. Мои зайки. Мои девочки.

Спасибо всем, кто отговорил меня тогда сделать аборт.

– Александра, нам пора. – Врач спокоен, но чувствуется строгость и призыв к порядку. Я выключаю телефон и иду к выходу.

По дороге наблюдаю за Юрой по ту сторону стекла. Он улыбается чему-то, глядя куда-то сквозь меня и всех.

– У нас тут по времени, чтобы не было столпотворения, поэтому вам надо вернуться к себе в палату, вам скажут, когда можно прийти еще.

– Спасибо, что разрешили к ним зайти.

Врач оставляет нас.

– Сама пойдешь или отнести? – спрашивает Юра. С ним проще, но ведь он не всегда тут будет, когда-то мне придется ходить и без него.

– Сама, – Юра берет меня за руку и кладет руку себе на сгиб локтя, чтобы я могла опереться.

– Тебе повезло, ты держал ее на руках, – медленно идем к лифту.

– Да, она такая легкая, почти невесомая. Как пушинка.

Саш, ты скоро тоже подержишь.

– А когда-то не хотел детей. Именно дочек не хотел. Я все помню.

– Говорил, но причину этого не рассказывал.

– Какую причину?

– Я расскажу тебе, но в другой раз, хорошо?

– Почему не сейчас? – останавливаемся возле лифта и вызываем нужный этаж.

– Не хочу, чтобы ты грустила, – касается рукой щеки и заправляет волосы за ухо. – Просто знай, что у этого была причина, но теперь это не имеет значения.

– Я теперь еще больше буду об этом думать.

Заходим в лифт. Он двигается.

– Саш, я на них смотрю и внутренне понимаю, что не хочу, чтобы их воспитывал кто-то другой, чтобы они кого-то другого называли папой, чтобы им спокойной ночи желал не я.

Мне Валера, когда-то сказал, что когда будут свои, я пойму. Я еще не понял, конечно, до конца, но кое-что уже осознал.

Слушать его сладко, только есть другая девушка.

– Подожди, – Юра достает телефон и отвечает на входящий, – да пап, нас пустили посмотреть на детей... Сейчас придем.

Там что, его отец? Что я вчера ему говорила про сына? Ничего не помню, но, надеюсь, ничего обидного.