— Он наклонился, чтобы чмокнуть Ань в щеку, и это едва не вылилось в поцелуй взасос.

Оливия постаралась сдержать тяжелый вздох.

— Ребята, куда мне это девать?

— Просто найди кого-нибудь еще. Куда делся Малькольм?

Джереми фыркнул.

— Вон он, там. С Джудом.

— С Джудом? — Ань нахмурилась.

— Ага, нейро пятого года обучения.

— С медицинского? Они встречаются или…

— Ребята. — Оливии потребовалось все ее терпение, чтобы не заорать. — Я пошевелиться не могу. Решите уже как-нибудь эту проблему, которую сами создали.

— Боже, Ол. — Ань закатила глаза. — Ты так любишь драматизировать.

Погоди…

Она помахала кому-то за спиной у Оливии и почти прокричала:

— Эй, доктор Карлсен! Вы намазались кремом от солнца?

За одну микросекунду мозг Оливии воспламенился… а затем рассыпался кучкой пепла. Вот так просто сто миллиардов нейронов, тысяча миллиардов глиальных клеток и бог знает сколько миллилитров спинномозговой жидкости прекратили свое существование. С остальными частями ее тела дела тоже обстояли не очень: Оливия чувствовала, как все ее органы отключаются в режиме реального времени. С самого начала ее знакомства с Адамом было порядка десяти разных ситуаций, когда Оливия хотела умереть на месте, чтобы земля разверзлась и поглотила ее целиком, чтобы грянул катаклизм и избавил ее от неловкости.

Но на этот раз ей показалось, что конец света может случиться на самом деле.

«Не оборачивайся, — твердило ей то, что осталось от ее центральной нервной системы. — Притворись, будто не слышала Ань. Сделай так, чтобы этого не произошло». Но это было невозможно. Оливия, Ань, стоявшая перед ней, и Адам, видимо… наверняка стоявший у нее за спиной, образовали треугольник.

У Оливии не было выбора. Вообще никакого выбора. Особенно после того, как Адам, который никак не мог бы угадать извращенное направление мыслей Ань или увидеть ведро солнцезащитного крема в руках Оливии, ответил: «Нет».

Ну что же. Дерьмо.

Оливия развернулась и увидела его: с фрисби в левой руке, потного и совсем-совсем без рубашки.

— Идеально! — сказала Ань очень бодро. — У Оливии слишком много крема, и она не знает, что с ним делать. Она вас намажет!

Нет. Нет, нет, нет.

— Я не могу, — зашипела она на Ань.

 — Это будет крайне неуместно.

— Почему? — Ань невинно заморгала. — Я постоянно мажу Джереми кремом. Смотри. — Она выдавила крем себе на ладонь и небрежно шлепнула по лицу Джереми. — Я мажу своего бойфренда кремом. Потому что не хочу, чтобы у него была меланома. Это «неуместно»?

Оливии хотелось убить ее. Хотелось заставить ее слизать каждую каплю этого дурацкого крема и смотреть, как она корчится от боли, медленно умирая от отравления оксибензоном. Впрочем, это можно сделать потом.