Определенно не гладко. И все же это ощущение — то, как он касается каждой клетки ее тела, — таило в себе обещание.

— Ты такой большой.

Он застонал ей в шею. Все ее тело вибрировало от напряжения.

— Ты сможешь принять меня.

— Я смогу, — сказала она пронзительным голосом, и на середине второго слова у нее перехватило дыхание. В конце концов, женщины рожают. Вот только он еще не вошел. Даже наполовину. А в ней просто больше не было места.

Оливия посмотрела на него снизу вверх. Его глаза были закрыты, темными полумесяцами выделяясь на коже, он сжал зубы.

— Что, если он слишком большой?

Адам склонился к ее уху.

— Тогда. — Он попытался толкнуться глубже и, возможно, сделал это слишком сильно, но ощущения были прекрасны. — Тогда я буду продолжать вот так.

Она зажмурилась, когда он ткнулся в то место, которое заставляло ее стонать.

— Боже, Оливия.

Все ее тело пульсировало.

— Я должна что-нибудь…

— Просто. — Он поцеловал ее в ключицу. К этому моменту их дыхание в тишине комнаты стало громким и прерывистым. — Помолчи минутку. Чтобы я не кончил прямо сейчас.

Оливия опустила бедра, и он снова ткнулся в то место. От этого бедра у нее задрожали, и она попыталась раздвинуть их шире. Пригласить его внутрь.

— Может, стоит…

— Стоит?

Она кивнула. К этому моменту они оба были слишком не в себе, чтобы целоваться как-то осмысленно, но, когда его губы коснулись ее губ, они были горячими и мягкими.

— Да.

— Внутрь?

— Если…

Его рука поднялась и схватила Оливию под коленом. Ей никогда бы не пришло в голову так повернуть ногу. Он крепко держал ее открытой.

— Если хочешь.

— Ты настолько идеальная, что я схожу с ума.

Ее сердцевина открылась ему внезапно. Она взяла и затянула его, пока он не достиг дна. Он вошел так глубоко и растянул ее настолько, что она должна была бы просто сломаться, но вместо этого почувствовала себя наполненной, запечатанной, безупречной.

Они оба выдохнули. Оливия подняла руку и дрожащей ладонью обхватила потный затылок Адама.

— Привет. — Она улыбнулась ему.

Он улыбнулся в ответ, совсем чуть-чуть.

— Привет.

Его глаза были матовыми, словно витражное стекло. Он двигался внутри нее всего лишь намеками на толчки, и это заставляло все ее тело сжиматься вокруг него, пока она не почувствовала, как его член дернулся и запульсировал в ней, как барабан. Ее голова упала на подушку, и кто-то стонал что-то гортанное, не в силах это контролировать.

Затем Адам вышел, снова вошел, и они аннулировали правило «без секса». В течение нескольких секунд его толчки превратились из пробных, исследовательских в быстрые, всепоглощающие.