— Это для меня?

Он кивнул, протянул ей стакан, и она оперлась на локоть, благодарно улыбаясь. Она заметила, что его взгляд задержался на ее груди, все еще нежной и возбужденной от его губ, а затем он посмотрел на свои ладони.

Ой. Может быть, теперь, когда у них был секс, хороший секс, как показалось Оливии, потрясающий секс, — но кто знал, как его оценивал Адам, — ему нужно побыть одному. Может, он хочет наконец забрать свою подушку.

Она вернула пустой стакан на тумбочку и села.

— Пойду на свою кровать.

Он затряс головой с такой силой, будто категорически не хотел, чтобы она уходила — никогда, никуда. Его свободная рука крепко обхватила ее за талию, словно пытаясь привязать к себе.

Оливия не возражала.

— Ты уверен? Подозреваю, что я из тех, кто одеяло забирает себе.

— Все в порядке. Мне не бывает холодно. — Он убрал с ее лба прядь волос. — И говорят, я храплю. Есть свидетели.

Она ахнула в притворном возмущении.

— Кто посмел? Скажи мне, кто это говорит, и я лично отомщу за тебя. — Она взвизгнула, когда он прижал ледяной стакан к ее шее, а затем расхохоталась, подтянула колени к груди и попыталась увернуться от него. — Извини! Ты не храпишь! Ты спишь как прекрасный принц!

— Так-то лучше.

Он милостиво поставил стакан обратно на тумбочку, но Оливия по-прежнему лежала с покрасневшими щеками, свернувшись калачиком и тяжело дыша после борьбы. Он улыбался. У него на щеках были ямочки. Так же он улыбался ей в шею, та же улыбка щекотала ее кожу и заставляла смеяться.

— Кстати, извини за носки. — Она поморщилась. — Я знаю, это спорная тема.

Адам опустил взгляд на радужный трикотаж, обтягивающий ее икры.

— Носки — спорная тема?

— Не носки как таковые. А вопрос, снимать ли их во время секса.

— Правда?

— Чистая правда. По крайней мере, так написано в журнале «Космополитен», которым мы бьем тараканов.

Он пожал плечами как человек, который в своей жизни читал только «Медицинский журнал Новой Англии» и, возможно, «Вестник толкателей пикапов».

— Почему это кого-то волнует?

— Может, потому, что у партнера могут быть чудовищные, безобразные пальцы на ногах, а ты не будешь об этом знать?

— А у тебя безобразные пальцы?

— Поистине гротескные. Меня надо показывать на ярмарках. Мои пальцы несовместимы с сексом. По сути, встроенный контрацептив.

Адам вздохнул, но ей явно удалось его развеселить. Он изо всех сил старался сохранить угрюмый, хмурый, глубокомысленный вид, и Оливии это ужасно нравилось.

— Я несколько раз видел тебя в шлепанцах. В лаборатории, кстати, нельзя ходить в таком виде.

— Ты, должно быть, ошибся.

— Да неужели."

"— Мне не нравятся ваши намеки, доктор Карлсен.