Эти молодые люди были словно зеркальное отражение Адама и Оливии: так же сидели друг напротив друга, обменивались теплыми взглядами и робкими улыбками.

— Как считаешь, у них фейковое свидание? — спросила Оливия, откидываясь на спинку дивана."

"Адам проследил за ее взглядом.

— Мне казалось, фейковые свидания — это больше про кофейни и солнцезащитный крем?

— Не. Только лучшие из них.

Он тихо рассмеялся.

— Что ж. — Он сосредоточенно смотрел на стол и на свои палочки, стараясь держать их параллельно друг другу. — Всем рекомендую.

Оливия опустила подбородок, пряча улыбку, а потом подалась вперед, чтобы стащить один эдамаме.

В лифте она сняла туфли, держась за его бицепс, причем ее попытки выглядеть при этом грациозно потерпели сокрушительный провал. Адам внимательно смотрел на нее, а потом покачал головой:

— Ты вроде говорила, что в них удобно?

Что звучало в его голосе — любопытство? Удивление? Нежность?

— Это было сто лет назад. — Оливия подцепила туфли кончиками пальцев. Когда она выпрямилась, Адам снова оказался невозможно высоким. — А теперь я вполне готова отрубить себе ноги.

Лифт звякнул, и двери открылись.

— Это нецелесообразно.

— О, ты понятия не имеешь… Эй, что ты?..

Казалось, ее сердце пропустило десяток ударов, когда Адам подхватил ее на руки. Оливия слабо вскрикнула. Он нес ее на руках в номер просто потому, что она натерла мизинец. Выбора у нее особенно не было, поэтому она обвила руками его шею и прижалась к нему, пытаясь обезопасить себя на случай, если он вдруг решит ее отпустить. Руки, поддерживающие ее спину и колени, были теплыми и сильными.

От него потрясающе пахло. И как же приятно было ощущать его прикосновение.

— Знаешь, номер всего в двадцати метрах от нас…

— Понятия не имею, что это значит.

— Адам.

— Мы, американцы, мыслим футами, госпожа Канада.

— Я слишком тяжелая.

— Это точно. — Однако же, вставляя ключ-карту, он перехватил Оливию с необыкновенной легкостью. — Тебе следует исключить из рациона тыквенные напитки.

Она слегка дернула его за волосы и улыбнулась ему в плечо.

— Никогда.

Их бейджи по-прежнему лежали на столике у телевизора, точно там, где их оставили; у Адама на кровати валялась полуоткрытая программа докладов, а также сумки с логотипом конференции и куча бесполезных листовок.

Все это сразу привлекло внимание Оливии, и ей словно бы всадили тысячу мелких осколков в свежую рану. Ей вспомнилось каждое слово, сказанное Томом, вся его ложь и вся его правда, его насмешливые оскорбления и…

Адам словно бы все сразу понял. Как только он опустил Оливию на пол, он сгреб все относящееся к конференции и сбросил на кресло, повернутое к окнам, туда, где она не могла это видеть. И тогда Оливия… чуть не обняла его.