Он решит порвать с ней задолго до того, как получит какую-то выгоду из их соглашения. И возненавидит ее. Перспектива была ужасающей, поэтому она сказала единственное, что пришло ей в голову:

— Это было не про тебя.

Ложь слетела с языка, словно оползень: непродуманная, быстрая и разрушительная.

— Я знаю, — кивнул он и… даже не выразил удивления.

Казалось, ему никогда не приходило в голову, что Оливия может им интересоваться. Ей хотелось плакать — частое состояние в это дурацкое утро, — но вместо этого ее вырвало очередной ложью:

— Я просто… влюбилась. В одного парня.

Адам снова кивнул, на этот раз медленно. Взгляд его потемнел, а уголок рта дернулся — лишь на мгновение. Она моргнула, и выражение его лица снова стало пустым.

— Да. Я понял.

— Этот парень, он…

Она сглотнула. Что он? Скорее, Оливия, скорее. Иммунолог? Исландец? Жираф? Кто он?

— Ты не обязана объяснять, если не хочешь. — Голос Адама звучал немного необычно, но в то же время успокаивающе. Устало. Оливия поняла, что заламывает руки, и, вместо того чтобы остановиться, просто спрятала их под стол.

— Я… Просто…

— Все в порядке.

Он ободряюще улыбнулся ей, и Оливия… была не в силах смотреть на него.

Ни секундой дольше. Она отвела взгляд, отчаянно желая найти какие-нибудь слова. Она хотела это как-то исправить. Прямо за окном кафе группа старшекурсников толпилась вокруг ноута, смеясь над чем-то и глядя в экран. Порыв ветра разметал стопку листов, и один из парней бросился их поднимать. В отдалении в сторону «Старбакса» шел доктор Родригес.

— Это… наше соглашение.

Голос Адама выдернул ее обратно. Вернул за стол между ними, к ее лжи, к тому, как мягко и тихо он говорил с ней.

Добрый, какой же он был добрый.

Адам, когда-то я думала о тебе самое худшее, а теперь…

— Оно должно было помочь нам обоим. Если тебе это больше не нужно…

— Нет-нет. Я… — Оливия покачала головой и заставила себя улыбнуться. — Все сложно.

— Понимаю.

Она открыла рот, чтобы сказать: «Нет, ты не понимаешь». Он не мог ничего понимать, потому что Оливия только что все это придумала. Дурацкая ситуация.

— Я не… — Она облизнула губы. — Нет нужды прерывать нашу договоренность раньше срока, я все равно не могу сказать ему, что он мне нравится.

Потому что я…

— Дружище. — Чья-то рука хлопнула Адама по плечу. — С каких пор мы встречаемся не у тебя в кабине… О. Понимаю. — Взгляд доктора Родригеса скользнул от Адама к Оливии и задержался на ней. Секунду он просто стоял у стола, удивленно глядя на нее. Затем губы его медленно растянулись в улыбку. — Привет, Оливия.

В первый год аспирантуры доктор Родригес входил в состав ее консультационной комиссии — довольно странный выбор, учитывая, что он не имел никакого отношения к теме ее исследования.