Мы все заботимся друг о друге, и я вот никуда не делся. Я никуда не уйду.

— Это другое.

— Почему?

Оливия не потрудилась ответить и вытерла щеку рукавом. С Адамом все было иначе, и Оливия хотела от него другого, но она не могла… не хотела произносить это вслух. Не сейчас.

— Я не скажу ему.

— Ол.

— Нет, — ответила она твердо. Теперь, когда слезы ушли, она чувствовала себя намного лучше. Может быть, она была не той, за кого себя принимала, но она умела притворяться даже перед самой собой. — Я не скажу ему. Это ужасная идея.

— Ол.

— На что это вообще будет похоже? Как мне это сформулировать? Какие слова будут верными?

— Я думаю, тебе стоит…

— Сказать ему, что я влюблена? Что я думаю о нем постоянно? Что я втрескалась? Что…

— Оливия.

Насторожили ее в итоге не слова Малькольма, не паническое выражение его лица и не тот факт, что он явно смотрел куда-то выше ее плеча. Просто именно в этот момент Оливии на телефон пришло сообщение от Ань, и это привлекло ее взгляд к цифрам на экране.

10:00.

Десять утра. Среда. Оливия сидела в «Старбаксе» кампуса, в том самом «Старбаксе», где она проводила каждое утро среды последние несколько недель.

Она резко обернулась и…"

"Она даже не удивилась, увидев Адама. Он стоял позади нее. Достаточно близко, чтобы — если только с момента их последней встречи у него не лопнули барабанные перепонки — слышать каждое слово, слетевшее с губ Оливии.

Ей хотелось умереть на месте. Ей хотелось выползти за пределы собственного тела и этого кафе, растаять в луже пота, просочиться меж плитками пола, просто раствориться в воздухе. Но это все на данный момент было вне пределов ее возможностей, так что она натянула слабую улыбку и снизу вверх посмотрела на Адама.

Глава 11

Гипотеза: как только я начинаю врать, все становится хуже в семьсот сорок три раза.

— Ты… ты слышал это? — выпалила она.

Малькольм поспешил убраться из-за стола со всеми своими вещами, натянуто пробормотав:

— Я как раз собирался идти.

Оливия едва заметила это, пристально следя за тем, как Адам отодвигает стул, чтобы сесть напротив.

Дерьмо.

— Да, — сказал он мягко и ровно, и Оливия почувствовала, что вот-вот распадется на миллион крошечных кусочков прямо тут, на этом самом месте.

Она хотела, чтобы он взял свои слова обратно. Хотела, чтобы он сказал: «Нет, слышал что?» Хотела вернуться в сегодняшнее утро и перемотать все назад, весь этот ужасный беспорядочный день. Не проверять сообщения на телефоне, не дать Ань войти и увидеть, как она тоскует по своему фейковому парню, не изливать Малькольму сердце в худшем из всех возможных мест.

Адаму нельзя было знать. Просто нельзя. Он подумает, что Оливия поцеловала его специально, что она спланировала весь этот кошмар, что она манипулировала им.