Тем не менее, вчера вечером, когда я, убитая в хлам очередным посещением гинеколога и очередной же порцией плохих новостей о том, что рожать нужно было вчера, Тася поводила стильными черными пригласительными у меня перед носом и сказала, что организует папу своему будущему племяннику. И не абы кого, а «жеребца с родословной». Она давно встала на путь прогрессивной женской позиции, хоть категорически не любит, когда ее называют феменисткой, и уже много лет называет мужчин исключительно «жеребцами». Неудивительно, что при таком подходе сестра и занятие выбрала соответствующее: она ведет тренинги, которые я мысленно называю «Как стать крутой самостоятельной женщиной и показать мужчине средний палец». И у Таськи просто нет отбоя от желающих. Судя по отзывам, она действительно умеет превращать мужних забитых домохозяек в независимых женщин. Стыд на мою белобрысую голову, но я ни разу даже не попыталась вникнуть в суть ее философии. Хватает того, что за тридцать лет жизни я в принципе научилась держаться подальше от мужчин, а независимости у меня хоть отбавляй — своей могу торговать на ярмарке."

"— Самое главное, — наставляет Тася, когда мы усаживаемся в такси, и я уже понимаю, что вечер в новых туфлях будет просто пыткой, — не тебя выбирают — ты выбираешь. Понравился конь — бери его. Выбрось из головы чушь о трех обязательных свиданиях. Тебе с ним не жить, тебе нужна только его семенная жидкость.

— Тась, ну хватит. — С извиняющимся лицом смотрю на водителя в зеркало заднего вида.

— Не хватит, а хоть раз послушай сестру. — Конечно, она обижается не всерьез и через секунду уже не смотрит на меня, словно терапевт на бабульку, которая явилась на прием с собственным диагнозом и рецептом. — Представь, что ты выбираешь породу. Походи, присмотрись, выбери такого, чтобы матка задымилась от цвета его глаз или формы подбородка. И вперед.

Хорошо, что работа не забывает обо мне даже в субботу вечером, и телефонный звонок избавляет от необходимости выслушать сестринские наставления.

Под мероприятие отведен огромный выставочный центр, к нашему приезду уже порядочно набитый гостями. Я даже не удивляюсь, что в зале полно мужчин в традиционны арабских одеждах, и повсюду звучит иностранная речь. Пока сестра сует мне в руку бокал с шампанским, рядом оказывается мужчина средних лет и на ломанном русском интересуется, не мы ли та самая потерянная ветка царской крови Романовых.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Прошу прощения за поведение нашего гостя, — извиняется за порядком поддатого француза высокий мужчина с теплым тембром голоса.

У меня всегда была слабость к выразительным мужским голосам. Но, к сожалению, в моей жизни все они принадлежали либо певцам, либо малосимпатичным мужчинам.