Один разрушит меня до основания, другой — воскресит.

А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.

Пролог

В кафе, куда меня занесло непонятно каким ветром с другого конца города, пахнет имбирным медом и засахаренными апельсинами. Я минут десять тупо смотрю в меню, пытаясь отвлечься от запаха, который, словно поводырь, утаскивает в прошлое.

«Я «закодирована», — смеется Женя, — нужно сменить духи, потому что мои несчастья не прекратятся…»

Ее духи. Армани Код.

Никогда не стремился запоминать названия женских парфюмов — бессмысленная информация, хлам, мусор, от которого я избавлюсь без сожаления. Точно так же, как забываю имена бывших женщин, цвет их глаз, тембр голоса, вкус поцелуев. Это все — бесполезный хлам, а я не из тех, кто жалеет и укладывает коробки на чердак.

Но ее почему-то помню. Так сильно, именно сейчас, когда случайно поднимаю взгляд над планшеткой меню и натыкаюсь на женщину за столиком впереди. Она сидит спиной, немного в пол оборота: маленькая и худенькая, но плечи развернуты уверенно, и жест, которым поправляет платиновые волосы чуть ниже линии подбородка, плавный, одновременно женственный и выверенный. Как будто привыкла не суетиться и задавать тон.

Взгляд цепляется за узкое запястье. Я даже не сразу понимаю, почему, просто отмечаю белую манжету с запонкой по-модному ровно на два пальца выступающую из рукава стильного черного пиджака.

«Когда я стану редактором журнала, — Женя смущенно прикрывает рот рукой, — буду носить строгие черные костюмы, рубашки с запонками и галстук. Как Коко Шанель…»

Она никогда не умела иронизировать над собой. Пыталась подражать мне, и иногда это ужасно раздражало, а иногда смешило.

Женщина передо мной наверняка давно разучилась краснеть — она даже официанта подзывает каким-то почти королевским жестом: расслабленно, без суетливости.

Почему этот жест кажется… знакомым?

Чертовы воспоминания, все дело в них.

Не знаю почему они нахлынули именно сейчас: уверен, что впервые здесь — и мы точно не могли приходить сюда вдвоем."

"— Евгения Александровна, — официантка берет у женщины белую с черными полосами термокружку, — без сахара, как обычно?

— Да, Маша, спасибо большое.

Евгения Александровна? Бывают такие совпадения?

Голос… Знакомый и чужой одновременно. Мягкий, приглушенный. Женя всегда говорила «с улыбкой». Как будто смеялась миру словами. И меня это частенько раздражало. А потом, когда наше «Давай разберемся в себе на расстоянии» превратилось в недели и месяцы, я понял, что мой мир стал глухим без ее «улыбок словами». Понял, достал телефон, долго смотрел на цифры номера, думал, что скажу после месяцев молчания, как начну разговор. Но почему-то в итоге просто удалил ее номер, сложил воспоминания в коробку и оставил на обочине своей жизни.