— Едва не проворонили.

— И? Чем всё закончилось?

— Обоих застрелили во время преследования. Уж больно прыткие гады оказались.

— А лже-Бобров?

— Отделался ранением. Мы его сразу к их светлостям на гасиенду повезли, а то бы помер болезный. Они его живо на ноги поставили! Через час уже сам ходить мог.

Когда я уезжал, Таня и Марья Алексевна только обсуждали, начинать ли тестирование Знаков Тау на людях. Значит, опыты прошли успешно, и скоро в Ангельскогорске появится настоящая больница с реальными методами лечения, а не тем издевательством, что применяют обычные доктора.

— А настоящий Бобров что?

— Вручил двойнику денег на поправку здоровья и позвал к себе на службу. Сказал, что тот будет подменять его на бесполезных собраниях, на которые ему некогда идти.

Так за разговорами мы добрались до гасиенды. Едва я увидел её белые стены, как в груди что-то ёкнуло. И пришло осознание — это место стало моим настоящим домом. Тем самым, куда хочется возвращаться и где тебе всегда рады. Который я никому не отдам ни за какие сокровища мира. И самое главное, именно здесь меня ждёт любимая женщина.

* * *Да, я владетельный князь, Убийца трёх императоров, бывший некромант и деланный маг. Но это не помешало Марье Алексевне высказать всё, что она думает о полученном мной эфирном перенапряжении. Не стесняясь в выражениях и грозно потрясая костлявым кулаком. За четверть часа я узнал о своём неумении контролировать силы, безобразном пренебрежении безопасностью при работе с магией и о том, что мне давно пора стать серьёзнее и ответственно относиться к таким вещам. Таня не вмешивалась в эту «лекцию», сдерживая улыбку и глядя на меня с сочувствием."

"Но я и не думал обижаться на княгиню: в её возрасте положено читать такие нотации, тем более что она искренне за меня переживала. Впрочем, Марья Алексевна и подсказала средство, чтобы быстрее восстановить силы.

— Тебе же старый развратник Бестужев секрет своего пойла отдал? Вот и пользуйся: по три капли утром и вечером. Кстати, можешь и мне накапать, от нервов.

Всю следующую неделю я приводил себя в норму. Отложил все дела, много спал, пил бестужевские капли, даже не прикасался к эфиру и много гулял с Таней. Она была уже на седьмом месяце и на всякий случай отложила работу со Знаками Тау.

Неожиданную помощь мне оказал Мурзилка. Каждый вечер, когда я уже засыпал, он приходил в спальню. Укладывался рядом, и я слышал сквозь сон его басовитое урчание. И, по моим ощущениям, это помогало ничуть не хуже капель.

Суворов через два дня начал наступление на испанцев и слал мне регулярные донесения о ходе боевых действий. И первым же стало: «Слава Богу! Слава вам! Тихуана взята, и я там».