Мне все не давала покоя мысль, что мой враг так рядом, буквально за перегородкой, что отделяет комнату от спальни.

Лежала, прислушиваясь к тишине. Вспоминала прошлое. Думала о том, что еще месяц назад все здесь принадлежало моему отцу. Он спал на ложе, что сейчас занимает дракон. А сейчас на нем спокойно спит мой враг. Я правильно сделала, что отомстила. В бездну неуместную жалость. Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Неясный звук прочертил тишину. Я приподнялась, прислушиваясь. То ли вздох, то ли хрип… из спальни дракона.

Я встала и на цыпочках подошла к закрытой двери. Готова, как заяц, сбежать, если меня настигнут врасплох за подслушиванием. Стон… глухой, чуть слышный, сквозь стиснутые зубы.

Что с ним? Нестерпимая боль? Такая, что стоном вырывается даже сквозь сомкнутые губы. Наверное, я должна радоваться мучениям дракона. Он не пожалел моего отца, так почему я должна ему сочувствовать? Он получает свое…

Я упрямо посмотрела на закрытую дверь, но очередной сдавленный хрип заставил меня взяться за ручку двери. Потянула на себя и заглянула внутрь.

Кайрон лежал, разметавшись на постели. Его смуглая кожа контрастировала с белоснежными простынями. Резко повернул голову в сторону, что-то хрипло пробормотав на пустынном наречии. Вскинул руку, вцепившись пальцами в плечо. И снова — полухрип, полустон. И как щелчок хлыста — мое имя, шепотом разорвавшее тишину:

— Инги…

Я скользнула в спальню. Вплотную подошла к кровати и склонилось над Кайроном. В спальне полумрак, лишь свет луны бросает полутени на стены. Но драконы совершенней людей, поэтому мне хорошо видно, как бледно у Кайрона лицо и как чернотой пылает шрам на плече. Дракон впивается в него пальцами, словно хочет выдрать через кожу. Мечется в постели, пытаясь выбраться из небытия. Так страшно смотреть… И это трогает сердце. Помимо воли разливается жалость. Ругаю себя за чувствительность, но ладонь сама тянется к плечу Кайрона. Мои прохладные пальцы касаются обжигающего шрама. Я ощущаю, как он пылает внутри. Сжигает внутренности.

Я поглаживаю пальцами шрам и исходящие от него черные лучики. Тело дракона расслабляется от моих прикосновений и ровное дыхание опаляет щеку. Пробую убрать ладонь, но из губ Кайрона вновь вырывается сдавленный хрип, а тело выгибается дугой.

Я не жалеть его должна, а радоваться мукам. Так почему не могу спокойно смотреть на его боль? Словно со мной все. У меня горит внутри. Я просто не могу уйти и оставить его.

Прижала ладошку к месту сосредоточения боли. Кайрон накрыл ее своей рукой. Крепко. Теперь точно не отпустит. Пытаюсь вырвать, но из его губ только рык в ответ.

Прикорнула на самом краешке постели. Свернулась клубочком. Рука зажата в железных тисках. Не вырвешься. Сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.