Этого же я так хотела?!

В этот вечер я больше не вижу Марата, он не приходит ночевать, даже в кабинете его не слышно. Я сжимаю до хруста мобильный телефон в руке с его номером, но так и не решаюсь позвонить ему. Я не могу. Иначе себя предам. Забуду все, что он сделал со мной, всю боль, которую причинил. Прячу телефон подальше, от самой себя. Хватит!

Всю ночь глаз не могу сомкнуть. Я знаю, что Марат сдержит обещание, и мы с Полей не останемся без крыши над головой, однако мне все равно не спокойно. Сердце колотиться и душа не на месте.

Я переживаю, так сильно, что рыдать хочется в голос, что я и делаю успешно добрую половину ночи. Это обида. Настолько сильная, что пожирает меня, казнит и разрывает мое сердце напополам. Не прощу я его. Нельзя простить такое. Невозможно.

С раннего утра я уже на ногах. Спешно пакую вещи Полинки и свои, глотая слезы. Не смогли мы склеить то, что разбито уже. Не сумела я простить Марата, слишком много боли я перенесла.

Мне надо действовать, иначе просто сойду с ума. Уже через пару часов мы уже полностью готовые. Я слышу звук подъезжающей машины ко двору, и понимаю что это за нами.

– Полинка, ты мишку взяла? Нам ехать пора.

– Куда, мамочка?

Дочка глазками на меня только хлопает. Такими же точь в точь, как у отца. Господи, как же мне выдержать все это? Набираю побольше воздуха, обуваю Полинку, надеваю ей шапку и куртку.

– Домой, малыш. Мы погостили тут и хватит. Нам пора, правда.

– Неет, я тут хочу быть. Мне нравиться здесь.

Полинка начинает капризничать, но я лишь зубы сжимаю, и продолжаю ее собирать. Хватаю ее мишку и в ручки ей даю. Она обнимает его сильно, и к себе прижимает. Любит эту игрушку больше всех.

– Нельзя, Поль. Прости доченька, нельзя нам тут.

Быстро смахиваю слезы, чтобы дочка не видела их. Она поймет. Вырастет и поймет меня.

Поля нехотя одевается, при этом не выпуская мишку из рук. Когда на улицу выходим, охрана наготове, водитель за рулем ждет.

Замираю, когда Марата вижу у машины. Весь в черном, на лице маска словно из камня. Он подходит к Поле, на корточки садится перед ней и обнимает, крепко к себе прижимая. Я вижу, как сильно дрожат его руки."

"Мужчина лишь брови сводит, и глаза закрывает, обнимая дочку…нашу. После отстраняется и поправляет ее волосы за ушко. Как мне всегда делал.

– Расти большой, кроха. Не забывай только меня очень скоро.

– Малат…делжи. Это тебе.

Вижу, как Полинка несмело протягивает Марату своего медведя.

– Ты что, ты же любишь его. Оставь тебе.

Его голос. Сдавленный, низкий и хриплый. Он навеки запечатывается в мою память. Он один такой у него.

– Ты такой глустный. Мишка тебе нужнее.

После этого Поля отдает Марату игрушку, деловито садиться в машину и пробирается к окну, а я…так и остаюсь стоять рядом. Дрожу вся, мне холодно, а еще больно.