— Будто я тоже чернокнижница? А разве не в этом и есть моя сила?

— Я подумаю, — потрепал он бороду, а я кивнула Дагу и ушла в предоставленную мне комнату, и не сомневаясь, какое решение примет хозяин дома. Глупцом он не был, иначе не стал бы во главе самой зажиточной после нашей крепости и не был бы так уважаем отцом.

Так что колдунью я выручила.

Та благодарить не стала — не в характере этого племени благодарить. Кивнула мне и прочь за ворота пошла. Приставленные воины за ней дернулись, но я только покачала головой — сначала ей нужно было очиститься от всего, что налипло за время заточения, а для этого — река и отсутствие чужого сглаза.

— Уйдет? — Даг тоже забеспокоился.

— Вернется, — ответила уверенно.

Благодарными они не были, а вот равновесие всегда держали. Я её безмолвную просьбу выполнила — значит она и мою выполнит. Расскажет все что знает.

А поможет ли это мне убить Короля — Ворона… что ж, скоро узнаем.

ГЛАВА 7

Дождь лил, не переставая, уже четвертые сутки.

Шкуры и одежда напитались влагой, от шерстяных накидок шла вонь, а холод стал моим постоянным спутником. Руки коченели, даже голос и тот, кажется, превратился в шепот первого снега. Но мы продолжали двигаться вперед, погрузившись в состояние оцепенения и ожидания, в котором было так же спокойно, как и за пеленой ледяного дождя. Стена падающего с неба потока будто отрезала нас от всего мира, а меня — от прошлого и будущего.

Мне нравилось.

Безвременье. А в нем — всегда бесконечность.

Колдунья рассказала мне все, что знала. У нее не было книг, свитков — таких богатств отродясь не водилось даже в общинах, не говоря уж о свободных чернокнижницах. Но все, что было в её голове и чем она решила поделиться — все стало теперь и моим.

Я слушала жадно, не прерывая, впитывая каждую историю так, как делала в детстве, когда своими премудростями делилась со мной Нья. В нашей крепости даже светлых колдуний не привечали — не сказать, что гнали прочь, но те и сами не задерживались. Возможно, на короля и мачеху повлияла история моего рождения, но все пользовались лишь услугами простых травниц, а если надо было что посерьезнее сделать — вправить вывих, перелом, а может с раной глубокой разобраться — то тут уже на помощь приходили жены воинов или их братья по битве. Многое они могли, пусть неискусно и без особенных приготовлений. Ножом, щипцами, да жилами животных. Припарками и кровопусканием. Уж деревяшку примотать к сломанной ноге или кровь остановить, перетянув конечность жгутом — на это и дети были способны. От ран и походных болезней, несмотря на героические представления о том, что смерть в битве предпочтительнее ""смерти на соломе"", все-таки желали излечиться.

Но не с помощью колдуний.