И наругать может, и жизнь спасти. Но никогда не займет место… моего мужчины.

Дрогнул.

Отстранился чуть.

К губам потянулся, обдавая жарким дыханием, но потом передумал. Подхватил мою накидку, брошенную на пол, закутал в нее и снова обнял, сказав глухо, мне в лицо заглядывая.

— Мы закончили на стене… все что могли — сделали. И теперь я хочу провести время со своей женой.

Я облизала внезапно пересохшие губы, упоенная обещанием, что прозвучало в его голосе, и сама же потянула его прочь. из залы Но до наших покоев мы не дошли. Нам заступила целая группа оживленно переговаривающихся о чем-то воинов."

"Ярл Клепп коротко поклонился, приветствуя:

— У нас гости.

— Гости? — я не смогла сдержать изумления. Разве могли быть гости в это время, когда все сидят по домам?

— Да. Пришли сейчас из горного тоннеля.

Тут уже я промолчала. Первый раз про него слышала, но не хотела свою неосведомленность всем показывать.

— Хрустальное племя? Только они могли, — протянул Эгиль-Ворон.

— О да.

В голосе короля я услышала напряжение, а вот в голосе ярла Клеппа — радостное оживление.

Сама же…

Сама же осознала, что изо всех сил сжала кулаки, только когда почувствовала боль от впившихся в кожу ногтей.

ГЛАВА 12

— Подойди ко мне.

— У нас гости…

— Хрустальные любят отдохнуть и нарядиться, даром что дикое племя. Но с тех пор, как я отдал им замок…

— Зачем они здесь? — не выдерживаю.

Вздыхает. Но лишь притягивает меня к себе — поцелуем, объятиями, своим дыханием. Жадно срывает накидку, тянет сильно за завязки на рубахе, так что шнуровка больно впивается мне в грудь, в шею, наверняка оставляя следы… и мне это нравится.

Меня от этого несет куда-то, так что ноги подкашиваются, а уж когда он опускает голову и накрывает губами сначала вершинки грудей, а потом и метку… штаны срывает, рыча что-то вроде, чтобы не смела носить такое непотребство больше…

Я и вовсе забываю о предвестниках беды.

Мы долго не можем оторваться друг от друга. Проходим все грани удовольствия, но все еще не готовы расплестись телами. Там, за переделами нашего собственного мира — холод, мрак и неизвестность. А здесь мы король и королева… друг у друга только.

— Пора, — негромко говорит Ворон, уже оторванный от меня своей душой.

Думает о чем-то другом совсем. Слишком глубоко погрузился, не замечая мой испытующий взгляд. А я все вижу, мой король… Вижу, что ты отстраняешься и становишься чужим. И то, что я молчу, не спрашиваю больше, не упрекаю, не пытаюсь пригрозить вовсе не значит, что я буду молчать бесконечно.

Однажды ты мне сказал, мой король, что еще не время.

И для меня теперь тоже не время.