А утром снова вспомнила о своих переживаниях. И после завтрака отправилась не в комнаты к раненым — все, что можно, я уже отдала им — а к своим записям и книгам.

«Начало».

«Сведение», «вместе».

«Жизнь»

«Огонь»

Не так просто было понять, что за знаки мы с Дагом находим. Я то к ремесленникам ходила, расспрашивала осторожно — уж они то чаще всех обращались со старинными письменами, когда наносили их на кинжалы, щиты или охранники. То к книгам незнакомым обращалась.

Понимала… Как будто помогал мне кто.

— Опять вы здесь, — охранитель покачал головой, появляясь на пороге, — Тайны до безумия довести могут.

— Сам же мне потворствовал.

— Жалею уже.

— А может ты просто времени жалеешь? Все больше хочешь его проводить с одной хорошенькой светленькой девицей? — я подмигнула.

Сперва напрягся… а потом улыбнулся даже. И вздохнул.

— Всё-то вы подмечаете…

— Не волнуйся, я одна, — рассмеялась, — Остальных ты не так интересуешь. А может тебя просто боятся, лишний раз не смотрят. По нраву дочка того ярла, да?"

"— Да, — сказал просто. Не отпирался — хотя мужчинам такая уверенность в интересе не всегда свойственна.

— Что делать будешь?

А вот здесь уже пожал плечами.

— Охранители семьи не заводят…

‍

— Но я всегда готова отпустить тебя, — кивнула мягко.

Даг всмотрелся в мое лицо. И тоже медленно кивнул:

— Я знаю. Но пока… подождем немного.

— Ты слишком привык обо мне заботиться. Вот и боишься чем-то другим заняться… — поддразнила его немного.

— Рано еще, — возразил хмуро. И тут же улыбнулся, — А вот для чего не рано, даже поздно, так это для обучения. Когда вы кюна последний раз ножи бросали? Или меч брали в руки?

— Холодно так в зале, — пробормотала жалобно, — И дел много…

И правда, когда занятия с Дагом были едва ли не единственной отдушиной, я ни дня не пропускала. А в последний месяц столько всего случилось нового…

— Идемте. А то станете как тостая Кирна. Уже и так платье расставлять скоро придется

— Ах ты… — вскочила. А потом снова рассмеялась. Морок ночи развеялся окончательно, — Хотя ты прав. Хватит здесь сидеть и болеть от размышлений. Я только переоденусь и спустимся.

Занимались мы в небольшой зале недалеко от оружейной и сокровищницы. Не с воинами — те так на нижнем ярусе каждый день оттачивали свое мастерство, в огромной гулкой комнате, по которой ветер гулял. К ним я не ходила, чтобы их не стеснять. А в этом помещении было самое оно.

Можно было обойтись без жара, но и не замерзла бы. И посторонние, слуги не ходили…

Скинула накидку и осталась в одной рубахе с жилетом да шерстяных штанах, довольно плотно облеплявших мне ноги. Таких в долинах даже не знали — у нас жили мастерицы, что могли не только прясть, но и вязать, и валять шерсть, но придавать ей форму не научились.