Это отражалось в каких-то мелочах вроде проницательного прищура, или хмурой складки между черных бровей.

— Понимаю, — ответил честно и перестал дышать, потому что осознал, именно в этот момент со мной разговаривает не отец моего друга и мой близкий человек, нет. Со мной разговаривает папа девушки, за которой я собираюсь ухаживать. И я для него сейчас в эту секунду не сын, а будущий зять. Он будто пробовал на вкус этот статус в моем лице, впервые присматриваясь ко мне строже, чем прежде.

— Тогда я спокоен, — ответил просто и напряжение спало так же стремительно, как и нахлынуло. — Береги мою девочку.

Кивнул, сглатывая ком в горле и поднялся, протягивая руку Геннадичу чтобы проститься.

— Завтра заскочу на ужин? — раз отец моей принцессы дал добро на ухаживания, надо брать быка за рога.

— Только не стесняйся через дверь, ты же знаешь: мой дом — твой дом.

— Спасибо, — ответил с благодарностью. Его рукопожатие было крепким и твердым. Чисто мужским. Отеческим. Улыбнулся Геннадичу и зашагал к воротам, доставая ключи из кармана.

Раз дали добро на ухаживания, значит надо вспоминать, как это делается…

57

Марк приехал к нам на следующий вечер. Папа предупредил о визите, и мне пришлось постараться, чтобы приготовить ужин. Мы втроем просидели за столом несколько часов: смотрели старые фотографии, болтали, смеялись, а потом Марк поднялся и сообщил, что ему пора.

И уехал.

Это было для меня таким удивлением, что я не смогла уснуть и почти два часа валялась в постели с открытыми глазами. Он же намекал, что хочет зайти ко мне в комнату, чтобы побыть наедине…

И уехал!

На следующий день он снова приехал в гости, я по традиции обработала его лицо лекартствами, и мы втроем играли в карты, папа кстати впервые на моей памяти продул, когда мы с Марком объединили силы, чтобы завалить его в очередной партии.

А потом Марк снова уехал.

И так продолжалось десять дней: он приезжал, проводил время со мной и отцом и уезжал, даже не пытаясь нарушить запрет папы на тайные встречи. Где его дух авантюризма? Стареет?

На одиннадцатый день он по привычке пришел к нам, когда время подкрадывалось в восьми, я снова собрала все крема и спустилась в гостиную, чтобы обработать его разукрашенное лицо, но заметила, что папа надевает ветровку и цепляет с тумбы ключи.

— Куда ты? — остановилась в прихожей, бросая короткий взгляд в сторону арки в гостиную, где на диване меня ждал Марк.

— Нужно отлучиться ненадолго, думаю вы и без меня найдете чем заняться, только не засиживайтесь, Марк закрыл больничный и завтра ему на работу.

— Ладно, — стиснула лямки целлофанового пакета так крепко, что те едва не сплавились, и дождавшись, когда за папой закроется входная дверь вошла в гостиную.