«Что же меня так мучит? Надо сконцентрироваться и попытаться проанализировать ситуацию. Итак… Хильда? Здесь от меня ничего не зависит, я бессилен. Все, что могу, — это находиться рядом или неподалеку. Прийти на помощь, если потребуется. Окончательно примирить ее с реальностью сможет только время. Но она сильная женщина, справится. Что еще? История с покупкой автомойки? Да, сегодня она здорово выбила меня из колеи. Не зря сказано: благими намерениями выстлана дорога в ад… Но здесь, к счастью, все поправимо. Можно даже в чем-то себя оправдать. Если Александру Ильичу давно требовалось лечение, то рано или поздно этот вопрос встал бы остро.

А так — все под контролем. Подлечат, обследуют — решим, что делать дальше. Если возникнут сложности, решу вопрос здесь», — хладнокровно пытался размышлять Вадим.

Казалось, анализ тревоживших его мыслей принес душе некое успокоение. Даже просветление. За окном также кое-что изменилось: туман рассеялся, картинка стала более четкой, огни более яркими. Словно кто-то навел резкость.

«Что дальше? — вернулся он к своим размышлениям. — Маме звонил, все в порядке. Кате перед сном еще раз позвоню: нервничает, напряжена… Оно и понятно.

Напрасно, конечно, я не поделился с ней своими планами. Но чего уж тут… Она поймет. Должна понять. Что еще? С работой все нормально. Красильников молодец, быстро учится, я в нем не ошибся. Хорошо бы побыстрее разрешить ситуацию с Балай… Работать я с ней не буду, определенно. И если бы не инициатива с ее стороны, никогда бы не пошел на сближение. Скользкий она человек. В этом деле интуиция меня никогда не подводила. Ради своих интересов готова использовать собственную дочь… Хотя, возможно, в этом и есть материнский инстинкт — найти достойного жениха. Но ведь семейного счастья без любви не бывает, и ставка на голый расчет ничем хорошим не заканчивается… Однако неприятно. Без меня меня едва не женили, — усмехнулся он. — Итак, два основных вопроса по возвращении: Катин отец и Людмила Степановна. И, конечно же, сама Катя. Она для меня самое главное, самое важное, — Вадим непроизвольно улыбнулся. — Как и я для нее, если судить по ее стихам… Все остальное — нервы. Эмоциональный перенапряг. Надо расслабиться. Выпить, что ли?» — отвел он наконец взгляд от окна.

В чемодане лежали две бутылки виски, и одну вполне можно было откупорить. Открутив пробку, он плеснул немного буроватой жидкости в стакан, слегка ее всколыхнул, насладился ароматом и лишь после этого пригубил. Этому его тоже научил Флемакс.

«Здесь, как и в любви, ценна прелюдия. Она не только растягивает удовольствие, но и позволяет острее его прочувствовать», — шутливо пояснял он.

«Как же много мне успел дать Мартин за десять лет, — вздохнул Вадим.