— Ну, если не трудно… Тогда я быстренько, — улыбнулась Арина Ивановна."

"Увы, то что искала, в Ждановичах Катя не нашла. Под крышей в доме отца хранилось много чего — студенческие конспекты, школьные дневники, даже прописи! Пакет с диктофонными и аудиокассетами, толстая папка с похвальными листами, дипломами, благодарностями. Но папки «Городские ведомости» не оказалось. И где она, неизвестно: исчезла, затерялась за давностью лет.

Попрощавшись с Ариной Ивановной у приемного покоя больницы, Катя вырулила на полупустую в этот час улицу и почувствовала, что едет на автопилоте: руки и ноги производили какие-то машинальные действия, голова, перегруженная за день информацией, отказывалась не то что думать, даже что-либо воспринимать.

Как зависший компьютер.

Остановившись на красный свет светофора, она бросила взгляд на приборную доску: почти десять. Бесконечно длинный день, к счастью, подходил к концу. До Чкалова не так далеко, через двадцать минут можно оказаться в кровати. Но на сегодня оставалось еще одно дело.

«Нина Георгиевна… Позвонить, попробовать отказаться? И Вадим молчит.

Занят, наверное… А ведь будет лучше, если он завтра не прилетит, — с тоской признала она. — Сразу поймет: что-то не так… А как рассказать? Ничего теперь не знаю и не понимаю…»

Но Нина Георгиевна и слушать не захотела Катины отговорки. Категорично заявила, что будет ждать, даже если та явится за полночь, а иначе обидится. Кстати, переночевать тоже предложила у нее.

Ничего иного не оставалось, как ехать на Пулихова.

Вадим вернулся в гостиницу около семи вечера, предупредил девушку в reception, что завтра рано утром выезжает, расплатился, попросил разбудить в половине шестого и заказал такси в аэропорт.

В номере он первым делом установил контрольный будильник в мобильнике, быстро собрал вещи, принял душ и улегся в кровать. Оставалось позвонить Кате. Но, глянув на часы, решил, что пока еще рано. Наверняка в это время гостит у мамы.

«Пусть наговорятся», — улыбнулся он.

То, что между женщинами сложились теплые, доверительные отношения, Вадима очень радовало. Он хорошо помнил реакцию родителей на появление Леры.

Полное отторжение. И это была не просто ревность к избраннице единственного сына. Как сердцем чувствовали, что она ему чужая. Радушие же и благорасположение матери к Кате не оставляли сомнений: на этот раз сын не ошибся и наконец-то нашел свою половинку.

Ну что ж, он и не собирался это оспаривать. Разве можно спорить с собственным счастьем?

Повалявшись еще немного в кровати, он поднялся и подошел к окну.

С высоты последнего этажа освещенный огнями, чуть затуманенный город был как на ладони.