Элизабет Хоппер почувствовала, что на нее глядят, и подняла глаза. Увидела его. Улыбнулась. Той самой, теплющей, улыбкой. Она помахала ему.

Лиззи была рада его видеть. Кажется, она уже позабыла тот кошмар, который они пережили вместе совсем недавно. Это было очень доброе и нежное создание, и оно просто не могло долго хранить в себе отчаяние и ужас. Видимо, уже на следующий день после возвращения домой Лиззи схватила щетку и как следует счистила с себя весь упомянутый ужас, превратив его в пыль, которую, в свою очередь, собрала в совок, а затем выбросила за порог. «Ужасу в доме не место!»

Лео отмер и помахал ей в ответ. И тут произошло то, чего он и опасался. Раздался извечно недовольный голос констебля Хоппера:

– Этот трубочист снова там отирается?!

Дверь распахулась, и на крыльце показался громадный полицейский. В одной руке он держал опасную бритву, в другой – сэндвич. Его щеки были намылены, а челюсти ходили ходуном.

– Добрый вечер, мистер Хоппер! – поздоровался Лео.

– Никакой он не добрый! – хмуро возразил констебль.

– Вы снова собираетесь за мной гнаться, сэр? – с улыбкой спросил Лео.

Лиззи рассмеялась, и брат бросил на нее осуждающий взгляд через стену, после чего повернулся к Лео и рассеянно поскреб ногтями свой мыльный квадратный подбородок.

– А то как же! Чтобы ты приближался к моей сестре? Нет уж! Только не на моей смене, Пруддс!

– Но у меня ведь нет никаких дурных намерений!

– Да, Хмырр! – поддержала Лиззи. – Он хороший! Хватит уже за ним гоняться!

Констебль окинул Лео подозрительным взглядом, счел, что нисколечко ему не доверяет, и, подняв палец, сказал:

– Нет уж, Пруддс!

Он уже собрался ринуться к Лео, но тот остановил его дельным замечанием:

– Вы забыли ваш шлем, сэр.

Констебль пощупал себя по макушке и раздраженно фыркнул.

– И верно. Постой здесь, Пруддс. Я только вернусь за шлемом и тут же схвачу тебя!

Он бросился в дом, но Лео был не настолько глуп, чтобы оставаться и добровольно ожидать взбучки. Сорвавшись с места, он припустил по переулку Гнутых Спиц.

Констебль Хоппер, на ходу закрепляя под подбородком свой шлем, выскочил из дома и побежал следом, вопя на весь квартал:

– Пру-у-уддс! Хватит ошиваться под нашими окнами! Ты мне не нравишься, Пруддс! Ты мне не нравишься!..

Вот только Лео уже далеко. Злому констеблю его ни за что не схватить. Пусть попробует в следующий раз!

А Лиззи все смеется… звонко-презвонко. И смех ее походит на стук капель дождя по трубе.

Она смеется…

Смеется, и так тепло от ее смеха…

Лео открыл глаза. Светало. В окно пробирались голубоватые сумерки. Шел дождь. Это он стучал по трубе."

"Лео лежал в своей кровати. И Лиззи, и мухоловка на окне, и преследующий его констебль Хоппер исчезли – они растворились, хотя их тени еще какое-то время будто бы сновали по комнате.