Поправил новый монокль в глазу – тот постоянно норовил выскочить, – надел перчатки и повернул лампу.

– Начнем, пожалуй, сверху, – пробормотал аутопсист, выбрал из коллекции скальпелей один, по имени «Джек» (этот инструмент всегда казался доктору Горрину идеальным Джеком), и принялся отделять вплавившиеся в кожу очки.

В коридоре громыхнула кем-то яростно захлопнутая дверь.

– Ну вот, не дадут спокойно поработать…

В морг, пылая от возмущения и негодуя, как сто котов, узнавших о скоропостижной кончине молочника, влетел доктор Грейхилл.

– Горрин!

Аутопсист тяжело вздохнул.

– Я знаю, зачем вы пришли, доктор Грейхилл.

– Ну еще бы!

Доктор Горрин не ответил, подрезал последний соединяющий плоть и очки кусочек плавленой кожи и, отделив оптический прибор, положил его в судок.

– Вы думаете, вам сойдет это с рук?! – разъяренно воскликнул доктор Грейхилл. – Что вы учинили?!

– Я так понимаю, вас не арестовали… пока.

– Нет! Никто не станет меня арестовывать!

Доктор Горрин хмыкнул. Грейхилл всегда проявлял завидную изворотливость. Видимо, прямо сейчас парочка прожженных и начисто лишенных совести адвокатов осаждают достопочтенного судью Сомма, который в столь позднее время согласится на что угодно, пусть только все уберутся подальше и дадут ему поспать.

– Доктор Загеби… – процедил Грейхилл. – В полиции сказали, что его убили именно вы!

Засвистел варитель. Доктор Горрин торопливо снял перчатки и выключил его. После чего принялся рыскать по столику с инструментами в поисках бумажного пакета с запиской «Главному ценителю моих коврижек, доктору Горрину. Евфалия Трикк». Доктору Грейхиллу составить ему компанию он не предлагал – еще согласится…

– Что еще сказали в полиции? – спросил аутопсист, шурша бумагой.

Наконец, он извлек засахаренную коврижку, которая выглядела здесь так же уместно, как… любая другая засахаренная коврижка в морге, и надкусил ее.

Грейхилл пропыхтел нечто неразборчивое, после чего, осознав, что был не понят, повторил все четко, раздельно и злобно:

– Они в восторге от поимки некромеханика из Фли! Дом-с-синей-крышей вот-вот взлетит на воздух, раздувшись и лопнув от собственной важности. Утром, ровно в восемь, старший сержант Гоббин сделает заявление для прессы. Вероятно, будет разглагольствовать о том, какие подвиги насовершали его храбрые подчиненные, чтобы выследить и обезвредить опасного убийцу. Некоторые из этих дуболомов настроены весьма серьезно. Один из констеблей сказал, что не успокоится, пока мы с сестрой Грехенмолл не отправимся в Хайд. Так мне сообщили.

– Полагаю, вы сейчас говорите о мистере Хоппере. Я не удивлен. Вы ведь отправили на стол к Загеби его младшую сестру, очень милую, к слову, особу.

Доктор Грейхилл разъяренно шагнул к коронеру.