Капитан Саша Калина и старлей Леша Бабкин без промедления последовали его примеру. Миша Гурвич едва пригубил из своего стакана и тут же закашлялся под неодобрительными взглядами. Дружно захрустели солеными огурцами, принесенными, как водилось, Дорофеевым из дому, затем выпили еще по одной. Говорить о Сомове не хотелось, хотя все прекрасно понимали, что на поминках без воспоминаний о покойном не обойтись.

– Как ни крути, мужики, а Сомова жаль, мрачно произнес Дорофеев и вновь взялся за бутылку. – Получить пулю в башку в самом расцвете лет… Сколько ему было? Сорок два, кажется?

– Получить пулю в башку обидно в любом возрасте, – усмехнулся Бабкин, с интересом наблюдая за тем, как майор, не глядя, отмеряет всем поровну.

– Я вот только одного не пойму, – продолжил майор. – Какого хрена его застрелили? Занимался все больше писаниной, в крутые разборки не совался. Кому он дорогу перешел?

– Если никаких следов, ясно кому, – не задумываясь, выпалил Бабкин.

– На Лубянку намекаешь? – поддержал разговор Калина.

– А что? Запросто, – оживился Леха. – Во время военных маневров три процента убитых в плане прописаны. У фээсбэшников тоже такая нормочка имеется.

Один-два мертвых а на одну операцию в пределах допустимого. Вот они и палят без разбору, прикрываясь этим пунктиком.

– Совсем оборзели! – пробормотал Дорофеев и, прожевав огурец, уже серьезно добавил:

– Вряд ли это их работа. Нет серьезного мотива.

– А я о чем говорю! – рассердился Бабкин. – Одного-двух можно без мотива.

Дорофеев на мгновение задумался, потом покачал головой:

– Не верю.

– Если честно, я тоже, – подыграл ему Бабкин. – Сомик только и умел, что начальству задницу лизать. Не удивлюсь, если окажется, что его убили из спортивного интереса. Какой-нибудь молокосос в киллеры решил поиграть и очки себе набивает. А подстрелить начальника УГРО это же круто! Пару раз нажал на курок, вот тебе и готовая репутация… Жаль, что дело у нас Петровка забрала.

– Если кого-нибудь интересует мое мнение, – встрял в разговор Миша Гурвич, – Сомик никогда не казался мне безобидным. Он просто притворялся пофигистом. А на самом деле ему было не все равно, что делается в нашем районе. Он раскопал что-то, вот его и убили.

В глазах у майора промелькнула насмешка. Он недолюбливал Гурвича, как, впрочем, и все в отделе, и не считал нужным это скрывать.

– Самый умный, да? Сколько ты в уголовке работаешь? Без году неделя! А уже корчишь из себя этакого интеллектуала! Комиссар Мегрэ, мать твою!

Побледнев, Миша собирался достойно ответить «старшему товарищу», но тут зазвонил телефон. Вмиг позабыв о назревающей ссоре, оперативники настороженно переглянулись.