– Ты не бойся собак, они не тронут. Заходи, а я пойду оденусь.

Он исчез внутри дома, а я еще минуту стояла в нерешительности, полускрытая деревьями. Он, видимо, подумал, что меня испугали псы. Нет, не их я боялась. Наконец поборов иррациональный страх, я сделала несколько шагов к террасе, поглядывая на собаку. Пес, которого хозяин назвал Волком, потерял ко мне всякий интерес и убежал за дом, решив, что в компании двух других собак ему будет гораздо веселее, чем в моей.

Я так и осталась стоять снаружи, не рискнув войти. Стало совсем холодно. Ветер шелестел в кронах, сбивая с ветвей пожелтевшую листву.

Вокруг дома и вдоль той тропинки, которая меня сюда привела, в изобилии росли березы и ольха вперемешку с лиственницей; однако дальше, за домом, их почти не было видно: там царствовали сосны, ели и кедры.

На пороге снова показался хозяин. Теперь на нем были черные спортивные штаны и черный свитер. Он успел надеть и обувь. Видимо, из-за того, что он натягивал свитер через голову, густые темные волосы разлохматились, придавая ему дикий вид.

– Проходи в дом, – снова пригласил он."

"А я не могла заставить себя сдвинуться с места.

Дом – это клетка. Я не знала ни этого человека, ни его жилья. Что, если он запрет дверь? Тогда все пути к отступлению будут отрезаны. Я сделала глубокий вдох, понимая, как глупы мои размышления. Я и так в ловушке. Дом настолько далеко от деревни, что, даже если я буду орать во все горло, меня никто не услышит, а мужчина успеет сделать со мной все что угодно.

– Вы Степаныч?

Мой собственный голос показался мне чужим. Только глухой не расслышал бы в нем панические нотки.

– Степан, – кивнул он. – Друзья зовут Степанычем.

– Дайте мне ключи от Любашиного дома, – попросила я.

 – Она сказала, что предупредила вас.

– Предупредила. – Темные глаза Степаныча, или Степана, смотрели на меня изучающе и серьезно.

Вдруг в воцарившейся тишине разнесся странный свист, и от неожиданности я вздрогнула.

– Чайник закипел. Давай я напою тебя чаем, а потом отвезу и покажу дом.

У меня была тысяча причин не заходить в дом к этому чужаку, не пить с ним чай, не разговаривать, но все они застряли у меня в горле, а потому я последовала за Степаном и переступила порог.

Я осторожно прикрыла за собой дверь, но не стала ее захлопывать.

В доме пахло кедром, а воздух оказался таким теплым, что я тут же почувствовала, насколько замерзла, пока шла сюда.

Вслед за хозяином я прошла в кухню. Здесь было по-современному уютно. Окно-купе выходило на террасу, почти такую же, что и с другой стороны дома, только шире и просторнее.

– Садись за стол, – не оборачиваясь, сказал Степан. – Голодная?

– Нет, спасибо.

– Ну да, конечно. – В его голосе слышалась ирония.

Он заваривал чай и нарезал хлеб, кажется, действительно решив меня накормить.