Да, я не умерла, как отец, не сошла с ума, как мать. Я лишь перестала жить… И уныло существовала до того мгновения, как встретила тебя.

Мне было проще говорить сейчас, когда Макс, вымотанный, спит безмятежным сном. Ведь я и себе много лет не могла признаться в том, что говорила. Но, выплакавшись, я очистила душу, а рассвет за окном был знаком к началу новому дню… Нет. К началу жизни.

Я легко поцеловала кончики пальцев Макса на моём плече и улыбнулась:

— Ты жил вопреки всему, Макс. И верил вопреки всему. Говорил, что утратил веру, но… Теперь я вижу, что каждым своим движением ты просил меня быть достойной твоей веры. Прости, что не понимала этого.

Зажмурившись, я позволила новым слезинкам скользнуть по щекам. Как же хорошо выплеснуть, наконец то, что сдавливало сердце чёрными когтями.

— Спасибо, — едва слышно прошептала я. — Спасибо, что научил меня верить. Спасибо за то, что научил меня жить. Я… очень сильно люблю тебя, Макс."

"Прижалась к нему и, ощутив упирающийся в мои ягодицы каменный от возбуждения член, вздрогнула:

— Так ты всё слышал?

— А если бы спал, — он провел губами по плечу и скользнул языком за ухо, — ты бы не призналась мне лет десять?

От ласки дыхание перехватило, внизу живота словно свернулся пламенеющий узел, в котором растворялась ноющая боль, вновь нарастало желание повторить ночные подвиги. Ощутив, как на бедро легла горячая ладонь Макса, сжала ягодицу, я застонала и, изогнувшись, прижалась к его возбуждённой плоти. Прошептала:

— Ты научил меня говорить без слов, помнишь? — Обернулась и, ловя его жаркое дыхание, проговорила в полураскрытые губы: — Я уже призналась в тот момент, когда отдалась тебе, Макс. Ты мой первый и единственный. Потому что настоящий мужчина.

Конец"