Хочу твоё тело… Хочу прикасаться к нему, чувствовать тепло, слышать твоё дыхание, хочу знать историю каждого шрама, каждой татуировки… хочу ощущать тебя в себе, как в ту сумасшедшую ночь в Камакуру. Я хочу твою душу. Желаю знать, о чём ты мечтаешь, к чему стремишься и добиваешься. Хочу твоё сердце… Да, я знаю, что многого хочу, но ты сам предложил мне себя. А я хочу всего тебя! Это будет справедливо… потому что я уже твоя.

Выговорившись, обернулась и, улыбнувшись сквозь слёзы, протянула руку:

— У тебя же есть ключ от моего маленького домика?

— Не только, — я собрал губами ее дрожь, поцеловал за ухом и скользнул языком по сережке: золотой бусинке. — Я две недели грел твою ма-а-аленькую кровать, мечтал о малявках во дворе, грезил, как ты выходишь на крыльцо в тонкой хлопковой рубашке и созываешь орлов к обеду, а еще… — кончик языка скользнул ниже, на шею, и я легонько укусил Полю за плечо. — Я буду носить тебя на руках. Жаль, что сейчас из-за плеча не смогу, — я втянул шумно воздух. — Ты охренеть, как пахнешь, мышка.

На лице её отразилось беспокойство:

— А что с твоим плечом?

— Я пять лет назад упал с моста, Поля, и теперь малейший удар дает о себе знать.

Она осторожно, будто к фарфоровой вазе, прикоснулась ко мне и улыбнулась сквозь силу:

— Мне жаль… — улыбка её на миг стала жёсткой, словно в зеркало посмотрелся: — Но твой обидчик заплатил сполна. Со присылал мне фотографии… я открыла только одну, и сутки не могла ни есть, ни пить… Если хочешь посмотреть, у меня они до сих пор в телефоне.

— Госпожа!

Мы обернулись, а к нам уже спешил итальянец. Он победно потрясал канистрой и широко улыбался:

— Я принёс бензин! Можем возвращаться!

Поля вынула из сумочки несколько купюр и протянула их водителю:

— Я решила воспользоваться вашим советом. Вы правы: солнце и виноград, — всё, что мне сейчас нужно! — она помахала довольному лёгким заработком итальянцу и обернулась: — Рядом с тобой я, наконец, согреюсь и снова почувствую вкус к жизни.

— Не боишься, что с голодухи я тебя съем? — я притянул ее к себе. Сильно и властно. Зарылся носом в мягких непривычно коротких волосах. — Я так тебя хочу, что боюсь, не дойду до дома. Как мальчишка испорчу штаны. Будет госпожа смеяться надо мной.

Полина посмотрела мимо меня, застыла на миг.

— Есть у меня одна идея, как сохранить в чистоте твои штаны и совесть, — протянула она и тут же проказливо улыбнулась: — Тот человек сказал, что сегодня выходной, и тут никого нет… Если ты боишься не дойти до дома, то… — она посмотрела на меня, и в светлых глазах Поли заплясали чертенята: — Предлагаю уже приступить… к знакомству с тем самым мужчиной, о котором ты говорил. Максимилиан Честенер в нашу первую встречу сразу представил мне своего… друга.