Я вытащу Пелагею из этого огня, а потом уйду в тень, потому что, как известь, буду выедать себя до конца жизни. И дело не в ней, не в ее открытости и покладистости. Дело лично во мне. Я опустился туда, откуда нет выхода. Этот мрак не вытравить из души.

Не нужно умирать за меня, Поля. Я не достоин. Значит, кому-то придется отойти в сторону, освободить невольную жертву.

Я потащил Полю к себе, справляясь с эмоциями, пряча их под маской веселья и шаловливости, позволил ей оседлать себя. Она притерлась горячей промежностью, до крови кусая губы, смущаясь, пока я натягивал еще один презерватив. Кажется, третий или четвертый…

— Ты можешь вести, мышка. Почувствуй меня в себе, возьми свой ритм, — я помог ей приподняться, придерживая за талию, а потом направил член в ее жар."

"Она трогала меня кончиками пальцев, исследовала каждый сантиметр вспотевшего тела, замечала мою реакцию на её ласку. Медленно, неторопливо, словно боясь боли, она насаживалась на меня, заставляя испытывать дикие муки, бороться с собой. Ах, как хотелось схватить её за бёдра и податься вверх, всаживаясь, уже зная, что ей нравится ощущать меня в себе, нравится кончать на мне…

Но не мог этого сделать, потому что сейчас я осознавал, что украл эту девушку, присвоил без её воли и желания. То, что это желание всё же возникло, не моя заслуга. Поля… что творится у неё в голове, я не знал, но мог предположить, что она ждала от медового месяца совершенно иного. Она была невинна! И я её первый мужчина, сравнить не с кем… Я похитил её девственность, пробудил чувственность — взял её штурмом, осаживая днями и ночами, требуя, жадно вырывая поцелуи и ласки, провоцируя… Кто бы устоял? Да, я монстр, которому она просто покорилась. И, хоть мне это невероятно приятно, — я, наконец, смог дышать, — но это не любовь.

И, сейчас, наблюдая, как учащается дыхание моей женщины, как алеют её щёки и блестят глаза, я готов был выть от тоски и безнадёжности. Потому что мне мало её тела. Я так стремился его заполучить, так мечтал трахнуть Полю, изнывал от желания и боли в яйцах, но когда она стала моей… лишь телом, я понял, что хочу большего.

Поля то наседала на меня, постанывая, то вытягивалась вверх, запрокидывая голову. Я видел, что ей нравится быть сверху. И снизу… Блять, ей нравится всё, что я делаю! А как она облизывала мой член! Я сжал её бёдра и заставил замереть, чтобы не кончить сразу, от одного воспоминания. Я хочу её всю, со всех сторон, присвоить, оросить своей спермой, заявить миру, что она моя! Чтобы Поля пахла мной, дышала мной, жила мной…

Но она жаждала физической разрядки, а не меня. Я могу отличить любовь от вожделения.

Пик уже было не сдержать, и я позволил Поле двигаться снова. Небольшие аккуратные груди её покачивались в такт движениям.