С чего я вообще подумал о драке? Я гость. А гостя обижать нельзя.

Всё это промелькнуло в голове со скоростью молнии. Да, если бы и дольше, Буревестов будто специально застыл надо мной в грозной позе. Глаза навыкате, зубы оскалены. Наверное, он пытался меня напугать, но больше казалось, что он тужится на унитазе.

Я молча встал с кресла. Хмыкнул ему в лицо и, взмахнув для вида рукой, разрезал туман на две части. Серая дымка разошлась прямо передо мной.

— Научитесь различать, князь, кому можно приказывать, а кому нет, — бросил я и прошёл к двери.

За спиной раздался гневный, булькающий хрип, но я не обратил на него внимания.

Открыл дверь и вышел в приёмную. Секретарь уже был на ногах и с волнением смотрел на меня.

— Вы ему валерьянки принесите, — посоветовал я, набрасывая плащ на плечи. — А не то он там всю мебель разломает.

Дворецкий ждал у приёмной. Проводил меня на выход. Охранник в чёрном мундире скользнул по мне взглядом. В гостиной на нас чуть не налетела служанка с пузырьком лекарства. Дубовые двери распахнулись и я оказался на улице.

Шагнул вперёд и огляделся. Нравится мне тут. Вышел из дома, и уже проезжая часть.

Не надо топать через лужайки и сады.

Хорошее настроение улетучилось тут же. Стоило увидеть герб Буревестова на заборе.

Нда, доставит он мне проблем. Чую, миром не разойдёмся. Я теперь Петрова ради принципа не прогоню. Пусть князёк знает, что разговаривать надо уметь, а не приказывать налево и направо. Подумать только. Он приказал мне! Мне! Равному Богам, повелителю молний, Великому магу! Да у меня Цербер за палочкой бегал…

Трель телефонного звонка прервала моё возмущение. Я бросил взгляд на увядшие цветы и кустарник у входа в особняк Буревестова, и понял, что теперь разошёлся я.

Да так, что не контролировал магию.

Сверху на асфальт хлопнулся дохлый голубь. Пнул его ногой под куст и взял трубку.

— Кирилл Дмитриевич, — раздался в гаджете напряжённый голос Бестужева, — что ты, демоны тебя побери, творишь?

— Вы о чём? — улыбнулся я и направился пешком по улице. За мной тронулась наша «Ладога».

Внутри от его тона как-то потеплело. Не только мне одному досадили хамством. Это нас равняет.

— О Буревестове, — буркнул Бестужев, — он мне звонил. Что ты…

— Пётр Алексеевич, — перебил я его, — ничего, просто хотел попросить за Петрова.

Шесть лет прошло. Сколько можно гробить такого специалиста?

— Да ты понимаешь, о чём просил? Он же…

— И что? Не может никак понять, что чем больше злится, тем смешнее со стороны выглядит? Давно пора забыть и жить дальше. Аристократ должен быть уравновешенным, тем более такой боевой…

— Кирилл, — голос Бестужева пришёл в замешательство. Видимо, я попал в точку. Неужели он ему удобен таким? — Владислав Петрович очень ранимый человек. Это с виду он такой грозный.