По большей степени я лишь отсеивал детали, которые не были упомянуты другими участниками нападения, а остальное отбрасывал, пропуская мимо ушей.

Допрос продолжался еще около получаса. Я задавал уточняющие вопросы, выслушивал сумбурные ответы, проходился по нескольку раз по всем интересующим меня местам, пытаясь выявить ложь и несоответствия. В конечном итоге я добился своего. Вся картина жестокого преступления полностью и до мельчайших деталей сложилась у меня в голове. Она стала пищей для моего гнева, топливом для яростного огня моей мести. И этот огонь готов был перерасти во всепожирающее пламя."

"Когда в камере наступила тишина, я дал знак Игорю. Тот подошел к зеркалу и неспеша вывез его в коридор. Узник, увидев это, вздохнул с облегчением. В его глазах засветилась надежда.

— Ты же пошутил насчет того, что я не выживу? Я все тебе рассказал. Теперь отпусти меня. Я скроюсь. Уеду на край света. Меня больше никто не увидит. Я тебе клянусь, — нервно захлебываясь, затараторил он.

Меня всегда поражала эта вроде бы обычная человеческая черта. Даже на пороге неминуемой смерти они продолжают на что-то надеяться. Они не готовы к встрече с неизбежным. И вместо того, чтобы смело и гордо смотреть в глаза костлявой, они все время пытаются от нее убежать.

— Я смогу отпустить только твою грешную душу, — менторским тоном заправского инквизитора ответил я. — Хотя, подожди. — И я поднял указательный палец. — Ведь даже этого я не могу тебе обещать. Видишь ли, этот мой замечательный друг в несколько странном цилиндре, — и я указал на Игоря, — умеет не только зеркала из камер вывозить. Он по совместительству еще и весьма опытный некромант. Так что твоя душа даже после смерти тела будет в его опытных и весьма жестких руках.

— Мразь! — неистово заорал пленник. — Я тебя убью! Я вытяну из тебя жилы и сдеру кожу! Ты будешь молить о пощаде! — В его глазах пылало безумие, вены на шее набухли, а руки яростно пытались разорвать цепи.

Я равнодушно следил за этой вспышкой неудержимой злобы, граничащей с сумасшествием. Если он даже в цепях так себя ведет и сыпет такими угрозами, что же он делал с теми, кому не повезло перейти ему дорогу? Это был не человек, это был яростный и беспощадный зверь. Зверь, который не мог держать себя в руках и обуздывать свою злобу. Такому нельзя позволять дальше топтать землю.

Я повернулся к Игорю и, указав взглядом на черный кейс, едва заметно кивнул головой. Пленник вдруг замолк и с подозрением посмотрел на меня.

— Что ты, мать твою, задумал⁈ Отпусти меня, мразь! — выкрикнул он, но уже не так решительно.

Не обращая абсолютно никакого внимания на эти возгласы, Игорь подошел к кейсу, положил его на маленький металлический столик, вмонтированный в противоположную от кровати стену, и открыл крышку.