Я наклонился к пленнику, сохранив при этом на всякий случай безопасную дистанцию и тихо произнес:

— Твои подельники, все четверо, прежде чем умереть, прошли через довольно долгий и мучительный процесс угасания. Они рассказали мне много чего интересного и про тебя, и про твоего хозяина. Они просто жаждали мне это рассказать только затем, чтобы я прервал их страдания и позволил умереть. Они молили о смерти, желали ее, как жаждет глотка воды бредущий по пустыне обессиленный путник. — Я немного помолчал, задумчиво глядя перед собой. — Но каким бы многострадальным не был их конец, для тебя я приготовил нечто особенное. Ты их предводитель. Ты очень ловко умеешь рисовать ножом по нежному женскому телу. Поэтому твои мучения станут апофеозом всех их страданий. Они превысят всё, что вкупе было ими испытано.

Тем временем Игорь зафиксировал веки узника, чтобы тот не смог моргать."

"— Когда я выключу свет, — продолжил я, — ты будешь видеть только фото этой бедной девушки, над которой ты со своими дружками поизмывался, а потом убил. А еще напротив тебя будет стоять зеркало. Поначалу в темноте ты вряд ли его разглядишь. Но зато оно будет видеть тебя. И поверь мне, это тебе очень и очень не понравится. По правде говоря, я бы не хотел сейчас оказаться на твоем месте.

Я встал, выключил свет и рывком сорвал с зеркала черный покров. Прежде чем выйти следом за Игорем из камеры, я бросил через плечо:

— Через пару часов я вернусь и тогда мы поговорим. И если к тому времени твои волосы останутся такими же черными, а голос — твердым, то это сделает тебе честь.

Глава 9

— Уберите его отсюда! Не открывайте! Только не открывайте больше эту дьявольскую штуку! — Голос узника предательски дрожал.

К лежащему на железном ложе человеку постепенно возвращалась способность двигаться. Действие препарата, нейтрализованного антидотом, мало-помалу сходило на нет.

— Кто ты такой⁈ Что тебе от меня нужно? — срываясь на истерический крик, восклицал пленник.

Я с интересом смотрел на его нервно подергивающиеся конечности, на поседевшую голову и безумно выпученные глаза. Достаточно ли этих двух часов, проведенных наедине с зеркалом из Малахитового зала, чтобы отомстить за Ольгины страдания? Заслужил ли этот подонок милосердной смерти? Именно это я и собирался сейчас выяснить.

— Рассказывай, — холодно произнес я.

— Что? Что рассказывать? — растерянно переспросил узник.

— Про нее. Все, что знаешь. Все, что ты с ней сделал. Каждую чертову деталь. Выкладывай! Сейчас же! — яростно крикнул я, показывая на Ольгину фотографию.

Пленник отчаянно замотал головой и зажмурился, словно бы отгораживаясь от чего-то невыносимо жуткого.